Н 7
Шрифт:
И удержали.
Финальный свисток — выдыхаем.
Победа!
С «Зимбрулом», приехавшим в гости из солнечной Молдавии, мы обошлись негостеприимно. Как мы их гоняли! Наши болелы от радости аж охрипли. На воротах опять стоял Васенцов, но в этот раз он держался спокойнее, знал, что, случись чего, меня поставят, и вряд ли противнику удастся забить. Да и опасных моментов было раз-два и обчелся. Если бы не их толковый вратарь, невысокий, но прыгучий, то мы могли бы им забить не четыре гола, а все десять.
Но и 4:0 — более чем достойный счет. Что-то в последнее время четверка нас
Но это уже без меня, мне послезавтра — в Москву на десятидневные сборы. Знакомство с командой, тренерами. Снова борьба за место под солнцем. Сомневаюсь, что Непомнящий вот так просто возьмет меня на ворота, подвинув Акинфеева, который там корни пустил.
— Мужики, мы уже на пятом месте! — радостно воскликнул Клык, глядящий в телефон, улыбнулся. — В таблице! На пятом!
— А на первом кто? — спросил Колесо, стягивая футболку.
— «Торпедо», потом «Ростов», — отчитался Клык. — «Урал», «Буковина» и мы!
Димидко его энтузиазм не разделил.
— Я бы так не радовался. Да, мы их сделали, но это сильные команды, и они продолжат выигрывать, зарабатывая очки. А мы без Нерушимого и без Хотеева вряд ли будем феерить.
— Че это? — возмутился Левашов. — У нас есть Погосян! Рябов. Тишкин и Воропай, Клыков. Звери-защитники.
— Нас с Бураком забыл! — возмутился Гусак.
— Харэ паясничать, — рыкнул на них Матвеич и развил мысль Сан Саныча:
— Нам нужно первое место, на худой конец второе…
Его перебил Димидко, погрозил кулаком:
— Потому — чтобы больше не устраивали такое, как с «Буковиной»! Расслабились они! Тех двух голов вообще могло не быть, если бы вы включили головы!
— Но сегодня-то мы молодцы, несмотря на то, что мОлодцы! — обезоруживающе улыбнулся Левашов и захлопал длинными ресницами, уподобившись ангелу.
— Чтобы вот так и было, — проворчал Димидко.
— Дай-ка угадаю, кто на последнем месте, — сказал Погосян. — Прараолимпийская прибалтийская команда!
— Потому что мэ-э-эдленные, — поглумился Погосян.
А мне вспомнился Алеша и его мамаша. Кагановский сказал, что она готова забрать заявление, если я заберу свое. Адвокат рекомендовал стрясти с нее кругленькую сумму за моральный ущерб, ведь моей репутации нанесен вред, но я ограничился требованием публичных извинений. Женщина-жаба думала. По-хорошему бы натравить на нее опеку, чтобы забрали бедолагу Алешу в интернат, так ему будет лучше. Но без побоев и свидетельства соседей провернуть это будет сложно. Да и «лучше» — мнение субъективное. Для всех детей мать — самая лучшая, даже если она пьет и бьет, потому в казенном учреждении он будет страдать. А вот припугнуть ее, чтобы руки поменьше распускала, не помешало бы.
— Итак, — Димидко повысил голос, чтобы перекрыть шум, — насчет таблицы. Нам осталось четырнадцать игр. Соперники: «Текстильщик»…
— Справимся! — крикнул Погосян с лавки. — Мы «Торпедо» нагнули, фиг ли ивановцы?
Матвеич дал ему подзатыльник.
— Ты вообще слышал, что Саныч говорил? Расслабился он!
Погосян набычился, глаза его налились кровью:
— Я нормально играл, это защи косячили, разбегались…
— Молчать! — прикрикнул Димидко. — Всех противников рассматриваем как серьезных, ясно? «Текстильщик» — команда средней
— А «Кардифф» когда? — спросил Погосян.
— Точные даты еще не определены, — ответил вошедший в раздевалку Витаутович, закрывая обсуждение грядущих соперников. — На самом деле наверху, — он указал пальцем в потолок, — все знают, но нам не говорят. Ориентируйтесь на девятнадцатое-двадцатое октября. А теперь, товарищи, попрошу внимания!
Все смолкли, замерли, уставились на него. Он объявил:
— Завтра, второго сентября, утром наш Александр Нерушимый отбывает на сборы в Москву, а затем летит в Сочи. Наш игрок будет защищать честь Союза! Представили? — Он хищно улыбнулся. — В прошлый раз я не смог с вами отпраздновать радостную весть, потому ужинайте… А можете и не ужинать. И все — в «Чемпион»! Нас там уже ждут.
— Ура! — в два голоса воскликнули Погосян с Левашовым
Димидко укоризненно покачал головой.
— Разлагаете дисциплину, Лев Витаутович!
Тирликас подмигнул мне и вышел.
Глава 14
И сразу — в дамки!
В «Чемпионе» на каждом столике нас ждала бутылка шампанского и закуска. Да не просто чипсы с орешками — креветки, кальмары кольцами, роллы, разного вида сыр и бутерброды с красной икрой. Фотограф Олег тут же вскочил и принялся нас фотографировать, Дарина, беседующая с мамашей Клыка, которая еще раньше всех просила называть ее по имени — Оксана, встала и зааплодировала. Клык ожидаемо вспыхнул и остолбенел, стоя у входа.
Даже помощника тренера, Петра Казимировича по прозвищу Древний, я заметил. Он пил чай, заедая печеньем.
Какая-то добрая душа натянула под потолком самодельную ленту со словами: «В добрый путь».
Микроб сразу же вытащил высокий стул в середину зала, уселся на него, бармен Кирилл протянул ему гитару, спрятанную за стойкой. Федор ударил по струнам и под до боли знакомый перебор заговорил:
— Саня, брат. Да, брат — это не просто слово, ты действительно всем нам как брат. Мы ни на минуту не сомневались, что ты добьешься всего задуманного! И я горд быть с тобой в одной команде. Мы — чемпионы! — Он закрыл глаза и с жутким акцентом затянул «Квинов»: — Ви-и-и а зе чемпьен!
Песню он спел до конца и ни разу не лажанул. То есть слова-то он коверкал до неузнаваемости, но в ноты четко попадал. Все захлопали ему. Он встал и сказал:
— Кто еще хочет встать на стульчик?
Вызвался Погосян, залез на стул, чуть не упершись головой в люстру, и провозгласил:
— Вышел Мика на крыльцо… — он лукаво прищурился и продолжил: — показать свое лицо!
Гусак повторил вторую фразу в оригинале своим мультяшным голосом — все покатились со смеху.
— А если серьезно, — Мика слез со стула и приложил руку к груди, — спасибо тебе, брат! Вот реально любого за тебя порву! Желаю тебе попасть в основной состав сборной!