Н - 7
Шрифт:
— Разрешаю.
— Меня приглашает княжич Ильменский. Не в гости, в клан, отдельным родом.
— Большая честь. — Покивал я, впечатлившись.
— Это из-за перстней, я полагаю. Когда все оказались в доспехах, волшебство княжича меня не тронуло. Полагаю, он считает это моим талантом. Я прямо заявил ему, что все дело в артефактах, но он настойчив в своей просьбе. Он просил подумать, а я не стал отказывать сразу.
— Насколько я выяснил этот момент… — Обернулся по сторонам, прислушался к веселью в отеле, за которым было не подслушать, но все-таки активировал
— Так как же… — Чуть подзавис юнкер.
— Вы знаете, великая сила волшебства Ильменских и таких, как они, в том, что можно заставить сотни неподготовленных людей идти и рубиться во славу князя, не спрашивая на то их желания. Нам достались только доспехи и оружие, без навязанной княжеской воли. Полагаю, волю мы смогли бы переупрямить, хотя я успел прочитать выжимки из хроник, где иные враги князя протыкали ветхим мечом сами себя. Вы считаете бесполезным для княжича иметь подле себя человека, лишенного такого недостатка?..
— А почему я его лишен?
— Скажите мне, вы хоть чего-то боитесь? — Мельком оглядел я невозмутимое лицо.
— С некоторых пор, не знаю, что это такое. Иногда самому странно.
— Волшебство черпает Силу в эмоциях. Страх смерти ведет будущих мертвецов. — Сделал я предположение, которое казалось мне убедительным.
Потому что я тоже боялся: умереть и не успеть. И ее высочество боялась — умереть преданной. И Артем Шуйский адски боялся умереть в образе медведя… И тысячи людей, которых отправляли Ильменские в бой, истово боялись умереть раньше, чем их враги.
Впрочем, все предположение и основывалось на одном только Ломове — человеке, который не боялся осознанно, выстроив в рассудке конструкцию, от которой отступалась воля людей куда страшнее молодого княжича.
— Благодарю, я буду думать. — Погруженный в мысли, кивнул Ломов и продолжил путь.
А вот интересно, может ли быть в кейсе нечто живое?.. Тогда просвечивать нельзя — можно повредить…
Шаги шевалье де Клари, графа де Марет я услышал отчетливо. Он, в общем-то, специально мотался вдоль фасада, вышагивая по бетонированному откосу, желая навязать свое общество — и я не стал его разочаровывать.
— Вы подумали? — Спросил я.
— Я подумал, — эхом отозвался Рауль, подошел ближе и сел поперек рядом стоящего шезлонга, ссутулившись и оперевшись локтями о колени.
— Начните с чего-то жизнеутверждающего, — предложил я.
— Бунтуют каждый год, — пожал де Клари плечами. — Давят как-то, без особых жертв и погромов.
— У этих бунтующих нет координаторов.
— С чего бы им появиться на этот раз? — Хмурился он. — Вы им их дадите?
— Рауль, где мы находимся? — Набрался я терпения.
— Ну, в Любеке.
— В финансовом центре Европы, который даже в условиях осады зарабатывает бешеные деньги на всем. Вон, даже на благородных заложниках, отчего нет?.. Скажите мне, вы полагаете их неспособными обуздать людские массы и повести в собственных интересах? — С любопытством смотрел я на него. — Или, быть может, вы считаете Ганзу единственной
— Мы? — Ухватился шевалье за слово.
— Мы. Вы и я. Кажется, именно за этим вы и подошли? Знаете, в городе есть влиятельный священник, с которым я тоже говорил по поводу революции. Но с ним было проще, я обозначил угрозу и дал ему врага.
— И кто же враг? — Мрачно усмехнулся Рауль.
— Я, разумеется. Просто некоторым людям нужен враг, чтобы бороться за то, что ему дорого. Вот вы, Рауль, другой человек. Вам нужен союзник. Вы ищите его, но не можете найти. А подойти и предложить — стесняетесь. — Посетовал я.
— Так это вы и развязываете революцию! Как можно брать такого человека в союзники?!
— Я развязываю ее, потому что взрывным образом ускорить процесс — это единственный способ взять его под контроль! Быть готовым не к моменту, когда революция созреет, а раньше, когда к ней никто не готов из конкурентов! Это — единственная возможность. Конкуренты настолько сильны, что в соревновании должен быть только один участник.
— Ваш успех присвоят. Все эти агенты, координаторы… Ими засеют все движение, как только что-то шевельнется.
— У них не получится. Мои партнеры владеют нелегальной сетью международного трансфера денег, популярного среди низов общества. Они заинтересованы в переменах, увеличению оборотов и легализации своего бизнеса. Местные банкиры никогда их не пустят на рынок… Так что чужих агентов быстро уберут.
— Я пока что слабо представляю мир после революции… — Схватился Рауль за голову. — К чему это все приведет… Мы же должны будем дать гарантии, и эти сотни тысяч мигрантов тоже никуда не денутся.
— Время подумать есть. Потом вам скинут наработки аналитиков, сравните со своими мыслями. Сценарии могут быть разной степени жесткости. От полной смены политической формации до образования новой партии.
— Партия? Вы предлагаете мне защищать права мигрантов?
— Я предлагаю объяснить элитам, отчего они так озверели. Возможно, они посчитают, что лучше не грабить колонии, а построить там школы.
— Вряд ли…
— Разной степени жесткости, — повторил я, акцентировав. — Многое зависит от временных союзников, которые безусловно появятся.