Н 6
Шрифт:
Пена шампанского стекала по его руке под мышку, но Кокоше было плевать. Заиграла ненавязчивая музыка, Энн спустилась в зал и, покачивая бедрами, направилась к нашему столику.
— Можно мне присесть?
Антон среагировал первым, вскочил, отодвигая стул. Энн воспользовалась помощью и посмотрела на меня, покачивая бокалом:
— За вас, парни! Это была великолепная игра. И… — она многозначительно улыбнулась и добавила: — За тебя, Александр!
Я вытаращил на нее глаза, она продолжила:
— Я не верю
И тут до меня дошло. Какой же я осел! Хотелось ударить себя по лбу. Совершенно забыл, что девятое июля — день рождения Александра Нерушимого. То есть так написано в паспорте, и этому телу исполняется двадцать лет. Может, отчасти поэтому Марокко выпустил меня в поле. Он не мог не знать, а забыть — не имел права. И Денисов, конечно, знал, нашептал обо мне тренеру.
— Эй, ты чего? — Антон ткнул меня кулаком в бок. — Вот скотина, и молчал, что у тебя днюха! Партизан, да?
— Да! — закивала Энн.
Мы чокнулись. Рьяный боец, заскучавший без женского внимания, тотчас отреагировал. Будь мне двадцать лет, мозги растеклись бы киселем, потому что от Энн исходила какая-то животная сексуальность. Все ее слова, жесты, даже то, как едва заметно движется ее грудь при дыхании — все это излучало необъяснимый магнетизм. А направленный на меня носок туфельки, взгляды недвусмысленно показывали, что я ей интересен.
Но ее внимание не кружило голову, а отрезвляло. Что ей нужно?
Я ведь — ни разу не знаменитость. Сосредоточившись, я попытался считать, чего она хочет больше всего на свете… Уединиться. Вот так номер! Почему я, когда вон он, Кокорин — звезда, красавчик и вообще харизма на ножках? Или Угнич с его былинной наружностью… Антон извинился и ломанулся прочь, а потом на сцену вышел Марокко.
— Товарищи, прошу внимания! — все затихли, уставились на него, он крякнул, замялся и торжественно произнес: — Сегодня среди нас именинник. Этот человек всколыхнул трибуны, отбив пенальти, и одной своей фамилией заткнул комментаторов. И у него юбилей. Двадцать лет! С днем рождения, Александр Нерушимый!
Собравшиеся захлопали, включая журналистов и женщин у барной стойки.
— За Нерушимого! — Заорал Кокорин. — Саня, ты велик!
Я встал, кивком поблагодарил его и поднял бокал. Зал наполнился звоном. Энн коснулась моей руки, чуть сжала пальцы — от ее прикосновения меня словно током ударило, и рьяный боец восстал, заявил, чтобы я использовал шанс.
А меня волновало другое: что стоит за ее желанием уединиться?
Глава 21. Вот ты какая, Анечка
Сколько я ни пытался считать главное желание Энн, получалась непонятная мешанина: она хотела сладкого, захмелеть, меня, славы и денег, много денег. Деньги и я показались
Ну и конечно, я помнил, зачем здесь — бээровцы рассчитывали, что на меня выйдут спецслужбы и попытаются переманить. Эта вечеринка — повод более чем удобный: все расслаблены и открыты, а одна из самых эффективных разведок — постельная. Не удивлюсь, что эти женщины — не просто эскортницы, а специально обученные агенты, и наших парней ждет испытание мнэ-э-э… звездами.
На сцену вышел Денисов, коротко поздравил меня с днем рождения, а выпить предложил — за победу. Вскоре обо мне забыли, футболисты выходили по очереди и признавались в любви к команде и коллегам, единодушие царило, как у нас в «Титане», и впервые за долго время на душе стало тепло.
Помня, как на меня действует алкоголь, я пил крошечными глотками, даже скорее губы мочил, что не ускользнуло от внимания Энн.
— Вижу, ты наконец нашел понимание с коллегами, — проговорила он и кивнула официанту, замершему возле нашего столика, на бутылку, тот принялся наливать, и девушка замолчала, поглаживая мизинцем запястье.
— В натуре, — сказал Антон, уплетающий креветки за обе щеки, — братишка, чего бы тебе не расслабиться?
— Мне противопоказан алкоголь, я слетаю с катушек.
Он понимающе закивал.
— А-а-а, как Кокорин?
— Хуже. Я зверею и могу разрушить паб, так что, — я в упор посмотрел на Энн, — лучше не надо.
Н-да, тело преподносило странные сюрпризы, и мне в этой реальности не хватало спиртного. В той жизни я не злоупотреблял, но приятная расслабленность прочно ассоциировалась с любым праздником. Здесь же, если переберу, вообще не помню, что говорил выпивший, а я какой-никакой, а разведчик, потому лучше воздержаться.
— Как жаль, — Энн провела ноготком по моей руке, — ты лишен приятных вещей.
На сцену вышли музыканты, и заиграла музыка. Веселье нарастало, гул голосов — тоже, парни начали приглашать девушек на танец, а я подумал, что по возвращении бээровец-телепат должен проверить каждого. Ну, я бы так сделал.
К нам подсела экскурсовод, что знакомила нас с Кардиффом, но теперь на ней был не клетчатый брючный костюм, а темно-зеленое платье с открытой спиной. Поддатый Антон ею сразу же заинтересовался и распушил хвост.
Зазвучала мелодия из «От заката до рассвета», и почти все девушки отправились танцевать, да как! От такого зрелища у любого здорового мужчины управление телом перехватит нижняя голова.