Н 4
Шрифт:
– Угощайтесь, пожалуйста. – С угрозой произнесла она.
Я, например, свой кусок сразу взял. Федор помедлил, но тоже благоразумно забрал свою порцию. А китаянка, легкомысленное создание, пренебрежительно фыркнула и посмела отвернуть подбородок от угощения.
– Так, кому тут что не нравится? – Хищным тоном уточнила Ника и недобро прищурилась.
Го Дейю отозвалась пренебрежительным тоном, полным высокомерия,
повернувшись к ней. И демонстрируя свой статус, что был по ее мнению в стократ выше непонятной женщины с ножом, зажгла над лапкой
– Плохая кошка! – Одернул ее Федор.
– Тихо-тихо, - унял я брата, и съежившаяся было китаянка вновь распрямила плечи, поверив, будто в этом промедлении была слабина.
Мне же просто было интересно – невероятно интересно находиться рядом с техникой электричества, воспроизведенной так близко. Она ощущалась необычно –
совсем не так, как природная молния, и вовсе иначе, чем электричество на поверхности проводов. В этом клубке из мелких разрядов чувствовалось что-то отличное от собственного опыта, но странно знакомое – будто виденное когда-то давно, но надежно забытое. Однако чтобы вспомнить, казалось, надо просто протянуть руку…
– Максим, ты что делаешь? – Шикнул брат, обеспокоенно глядя, как я чуть поднялся и медленно повел руку над столом в сторону чужого клубка из электричества.
И даже Го Дейю отклонилась назад на секунду, но почти сразу же горделиво приосанилась и угрожающе повела своей рукой в мою сторону, будто пугая.
А мне так было даже легче – чтобы подхватить комок из молний испуганно пискнувшей китаянки и спокойно вернуться на свое место, задумчиво рассматривая овеществление чужой силы уже в своих руках.
– Интересно, - задумчиво ответил я, прислушиваясь к ощущениям.
Казалось, клубок покусывал кожу – словно небольшой зверек, яростный и непокорный, оказавшийся пойманным, но при этом неспособным навредить обидчику. В нем чувствовалась чужая воля – агрессивная и враждебная, и принимать эту силу внутрь себя не хотелось. Хотя, бесспорно, это можно было сделать.
Только куда этот клубок энергии теперь девать?
Я обеспокоенно посмотрел по сторонам, решая, как лучше от него избавиться.
Во двор выкинуть – так а какой оно мощности? В небо отправить? Угу, с Никой в одной комнате - а потом еще за один самолет платить… Или космическую станцию…
Изумленные лица Федора и Ники точно показывали, что они мне тут не советчики, а Го Дейю и вовсе предпочла отодвинуться максимально далеко,
вжавшись в стену и глядя, как на неведомое чудовище. Кстати, точно!
Зажегшись идеей, я перекинул комок чужой силы на левую ладонь, а правую запустил внутрь кармана пиджака. С некоторых пор, коллекцию перстней я предпочитал носить с собой – раз некоторые люди хотят бояться их, а не меня, то зачем их лишать такого приятного заблуждения? Словом, перстень Юсуповых нашелся не сразу, но и не так поздно. А надеть его на палец без помощи второй руки не представляло сложности.
Призванный моей Силой, мелкий электрический дракончик соткался из десятка искр над перстнем и под треск разрядов,
– Ну, угощайся, - с интересом подвел я к его мордочке клубок чужой энергии и принялся наблюдать за поведением символа рода, который я не считал своим.
На краю сознания была версия, что облики Силы, свидетельствующие об истинности перстней, декоративны и не должны обладать волей и способностью действовать. Но куда сильнее звучало в сознании любопытство, требующее это проверить или опровергнуть. Потому что символ рода – это скучно и протокольно, а вот персонально этот крылатый дракончик принадлежал лично мне – и я чувствовал в нем нечто большее, чем просто иллюзию, которыми Федор порой пугал сестер (и они его), пока испуганные завывания Брунгильды не вызывали отца, дипломатично демонстрировавшего ремень.
Дракончик, казалось, с подозрением покосился на клубок из чужих молний.
Затем словно заинтересованно принюхался и с урчанием, скрывшимся в треске крошечных разрядов, вцепился в чужую Силу, выдрав из нее изрядный шмат,
повисший разрядами на его пасти, пока не был проглочен. А сам клубок на левой руке – изрядно скукожился и побледнел.
– Ты смотри, какой аппетит, - удовлетворенно произнес я, отмечая, с каким энтузиазмом тот поглощает угощение.
И - показалось ли? - но и растет при этом.
– Надо будет дать ему имя. – Констатировал я, удовлетворенно отряхивая левую ладонь от остатков чужой техники.
Дракончик недовольно покосился на пустую ладонь, а затем заметил китаянку,
и словно в предвкушении замер, напружинившись для прыжка – кончики крыльев аж трепетали, рассыпаясь разрядами, от нетерпения.
Го Дейю пискнула и закрыла глаза.
– Все, хватит, - пресек я ужин и снял перстень.
Над рукой, разочарованно крутанувшись в воздухе напоследок, растаяло в вспышке прогоревших искр призванное существо.
– И стол попортил, - все же, не обошлось без накладок.
Вся столешница была в мелких пережжённых черточках.
Обернулся на комнату и слегка оторопел – занятия с крылатым созданием отвлекли непростительно много внимания. Иначе и не объяснить, как я мог проглядеть, что Федор зажмурил глаза, обнял себя руками за плечи и дрожит всем телом, а вокруг него вьется коричневая дымка защиты, обнимая не только его тело,
но и охранника, что стоял подле него и равнодушно смотрел в мою сторону – без пренебрежения или осуждения, а просто отслеживая возможные действия.
Ника отложила нож на стол и спрятала руки за спиной, отступив назад к двери и глядя весьма настороженно.
– Федор, что-то не так? – Неловко уточнил я, убирая клятый перстень обратно.
Потому что сейчас уже понимал, что именно не так – равно как и то, что иную ипостась этого самого дракона брат наверняка мог видеть над своим городом.
Разрушающую и беспощадную, сжигающую людей живьем и сокрушающую строения в грохоте и сиянии бесконечной грозы.