Н 4

Ильин Владимир Леонидович

Очень скверная вышла попытка взять ее в заложники, и образ себя-старой никогда теперь не отцепится от разума. Впрочем, тогда она еще даже думала, что

Нику можно тихонько травануть. Всех их можно было травануть.

Пусть те предатели родины, которые забрали ее учить языки, и называли брата ее господина именем Тай Хо. Но в ее дворце не было места для фальшивого Тай Хо, и

Дейю пропустила слова мимо ушей.

Потом вообще стало не до мыслей – эти гады стали загружать ей словари прямо в разум, изводя пыткой до такой степени, что Дейю почти призналась, что отлично

знает английский и немного – русский. А когда сдалась окончательно, то поняла, что этим садистам плевать. И они знают, что она знает, что они знают – но наказание за нападение с ножом на госпожу должно прийти немедленно, вне зависимости от того,

как милостив и благороден их господин. После чего ей мягко намекнули, что если случаи неподчинения повторятся – то на свете еще очень много языков, которые она на самом деле пока не учила.

В конце концов, их всех тоже можно было отравить – и Дейю успокоилась.

Пусть и к обучению подошла ответственно, выдавая Максиму те же знания, что некогда ей – он ведь тоже не поверит ни слову этой сказки, а без уверенности нельзя будет опереться силу, запрятанную в легендах.

Что до отравления – эти глупцы нашли более удачный способ самоубиться,

пленив истинную Аймара. Старшую наследницу еще одного сволочного рода,

который не брал жен из рода Го.

Дейю была спокойна.

Пока не увидела на траве десять миллиардов тамошних туземных денег и не перевела их в более понятные юани. У них с плененной Аймара в руках были лопаты,

рядом – горы денег, внутри дома – люди, от каждого из которых пробирали мурашки сильнее, чем от патриарха многочисленного рода Го. И тогда Дейю слегка поломалась.

Координаты и ориентиры более не существовали. Показная бедность не успокаивала. А в памяти раз за разом вспоминалось, как Федор плавит в пальцах золотой перстень, чтобы создать в руках нечто немыслимое, не поддающееся пониманию. Они не были людьми. Они – как джинны из восточных сказок, обретшие облик человека.

В этом моменте ей впервые стало страшно за себя. Ведь настоящие легенды про джиннов никогда не завершаются для людей хорошо. Но Дейю быстро взяла себя в руки, и ей стало страшно за Нику – единственную, кого она ненавидела чуть меньше,

чем остальных людей. Потому что эта была столь же глупая, милая и бестолковая,

как ее старый образ, а Дейю себя любила.

Ведь если джинн платит за вас десять миллиардов, надо срочно бить тревогу, а не быть счастливой и довольной.

Что до остальных - оставалось только желание отравить. Хотя бы чтобы вновь убедить себя в их человеческой природе.

Сегодня ее господин сожрал тарелку крайне эффективного яда, созданного из бытовой химии и Силы, и с жалобным видом попросил добавки… Это же сделал его брат. И злобная Аймара, нацепив чужой браслет, вычищала котелок ложкой

по стенкам.

Им понравилось, как она готовит. Приятно…

Но она не оставила надежды отомстить. Уже сегодня вечером она приготовит еще вкуснее, но так мало, что они точно передерутся за добавку… Или будут молить о ней, стоя перед ней на коленях – да, так приятнее…

Прозвенел дверной звонок, вырывая из потока мыслей. Наверняка ее господин вернулся. Да и вокруг потеплело – можно вставать.

–  Эй, мейд ин чайна, там какие-то люди на пороге, - вломилась в комнату Инка. –

Вроде, военные или полиция. Я по-русски не понимаю.

–  А я не пойду, - довольно поежилась Дейю. – Вдруг тебя пришли спасать. А тебя дома нет.

–  Дейю, милая, - невольно затопталась на месте Инка, тревожно глянув на дверь.

– Ну подойди, а?

–  Рис промоешь сегодня? Треть кастрюли.

–  Я сегодня домой, может, полечу! – Возмутилась та.

–  Так промоешь? – Лениво поинтересовалась Го.

Вот же наивная.

–  Ну, - хмуро ответила Инка, скрестив руки на груди. – Если не уеду.

–  Ладно, сейчас спрошу. – Потянулась Дейю, присела на кровати и вдела ноги в тапочки.

Протопала до входа и заглянула в глазок.

Действительно, стоят двое – мундиры форменные, фуражки, бумажная планшетка в руках одного из них. Вид только бодрый для воскресного вечера, она-то повидала мытарей в свое время – проводили ей лекции, и все говорившие даже с утра были с видом насмерть замученных жизнью. Но, может, климат такой.

–  Кто там? – Спросила китаянка, не открывая двери.

–  Откройте, полиция. – Ответил ей хорошо поставленный голос.

– Что вам нужно? – вежливо поинтересовалась Дейю, тщательно изучая новенькую, с иголочки, форму.

Чистые руки, цвет зубов, цвет глаз, форму носа – все то, что обычно быстро теряет из-за нервной службы.

– Еремеева Ника здесь проживает? – Нетерпеливым тоном произнес полицейский с планшеткой. – Нам адрес из деканата дали. Сокурсник ее в аварию попал, Самойлов Максим. Надо опознать тело.

–  Что говорят? – Нервно зашептала Аймара.

–  Говорят, Максима машина насмерть сбила. – Напряженным тоном шепнула

Дейю.

–  Ой, радость-то какая!

–  Ты представляешь себе размер этой машины? – Не верила китаянка.

–  Мало ли какое чудо случилось! – Радовалась Инка, прижав кулачки к груди.

–  Хватит. – Жестко произнесла Дейю, встревожившись. – Даже ты не могла его убить. А тот, кто может, не оставит и мокрого места, которое можно опознать.

–  Ника, это вы? – Произнесли из-за двери. – Родственники Самойлова проживают в княжестве Шуйских. Кроме вас, у него нет близких людей в Москве… Девушка, вам плохо?

Дейю навесила цепочку на дверь и приоткрыла створку.

–  Госпожи нет сейчас дома. – С улыбкой произнесла Го.