Н 4

Ильин Владимир Леонидович

Хоть я и отнесся к этому предложению скептически, но, к удивлению, ждать пришлось недолго. Хотя я и не связал с нами сразу представительную группу из четырех людей, больше походящую на собиравшую здешнюю аренду «администрацию», но за сотню шагов отметил направленное внимание и торопливые шаги в нашу сторону. Были они немолоды, но возраст не так сильно довлел над ними – спортивное прошлое сохраняло плечи и спины прямыми, а в движении оставалась та взрывная энергия, что некогда наверняка приносила победы на ринге в свои годы. Невысокие, за пятым или шестым десятком лет, с

небольшой небритостью и короткими бородами, азиатским прищуром в глазах и честной европейской прямотой – они сочетали в себе совокупный портрет с доски «их разыскивает» возле любого околотка, но были столь дорого и стильно упакованы в кожу и Гуччи, что не всякий городовой взялся бы проверить их документы.

В руках идущего впереди остальных человека – невысокого и жилистого,

выбритого наголо мужчины, пытающегося улыбаться, был кошелек Федора,

раздувавшийся от содержимого как бы не в два раза сильнее, чем до кражи.

– Молодые люди, нам в бюро находок только что принесли. Возможно, вы потеряли, - старался быть он вежливым, но с сипловатым голосом это удавалось плохо.

А опасливо перебегающий на свиту брата взгляд то и дело мрачнел, и человеку приходилось возвращать улыбку на лицо.

Федор же молчал и смотрел. Я тоже молчал и смотрел. Двое из свиты вообще ничего не умели, кроме как молчать, смотреть и держать наш попкорн.

– Вы проверьте, все ли на месте, - напряженно произнес мужчина, уже не пытаясь изображать радушие, и протянул кошелек нам.

Оживленная же толпа людей, сновавшая рядом, как-то сама собой рассосалась,

оставив вокруг нас пустой пятачок.

– Берите деньги, - подал голос стоящий позади него бородач. - Разойдемся миром.

–  Молчи. – Раздраженно прервал его первый. – Мы признаем ошибку. Нас никто не предупредил, что вы здесь. Не будем же винить детей, что у них нет глаз?

–  Хочу купить на эти деньги. – Качнул подбородком Федор.

–  Все бесплатно для тебя, - повел рукой тот. – Выбирай и бери, что хочешь.

– Брать не хочу. – Настаивал брат. – Купить хочу. Камни, драгоценные.

Украшения. Щедро заплачу.

–  Нет камней. – Стал нечитаемым голос в ответ. – Магазин есть за две улицы от рынка. Покажи, что нравится - подарю. Или вот, - словно вспомнив, показал он на золотые перстни на левой руке. – Какое нравится?

–  Значит, нет. – Констатировал Федор, чуть повернув голову вбок.

Затем спокойно забрал протянутый кошелек, вызвав тихий вздох облегчения.

Открыл его и, игнорируя деньги, достал черно-белый снимок с изображением молодого и неизвестного мне мужчины, на обратной стороне которой был изображен абстрактный блекло-синий знак - словно выцветшая от времени печать.

Федор обернулся вокруг себя, приметил ларек в паре шагов и положил фото прямо на него, а кошелек отправил себе в карман.

–  Он придет за этим фото. – Произнес он замершим мужчинам и потерял к ним

интерес. – Пойдем, - сказал мне брат и двинулся к выходу с рынка.

Но был аккуратно перехвачен представителем рынка, в глазах которого явно плескалась паника.

И даже ладонь, на всякий случай аккуратно зафиксировавшая его за горло сзади,

не помешала тому постараться аккуратно подхватить брата за локоток и попытаться заглянуть в глаза.

–  Тут нет. Но там – указал он взглядом в закрытый павильон овощного рынка,

протянувшийся у края торговых рядов, с небольшой вывеской «восточные лакомства» над воротами. – Там есть. Но оно не мое! Только фото забери. Красивое,

вдруг потеряется, а?

И был он достаточно убедительным, чтобы Федор замедлил шаг.

По счастью, фото еще не смел ветер и не забрал случайный прохожий. Да и переговорщик был достаточно разумен, чтобы предложить себя в качестве гида, а не оставлять дело на самотек или перекинуть проблему кому-то еще. Только был он каким-то квелым, даже отметив, что фото отправилось обратно в кошелек.

Остальные же его сотоварищи слитно отвернулись и покинули нас, не попрощавшись. Во взглядах их было только осуждение, бросаемое на нашего спутника.

–  Кто хозяин павильона? – Уточнил я, сопоставив настроения и взгляды.

–  Я не знаю, - дернул тот плечом. – Пойдем.

– Они вас как похоронили, - прокомментировал Федор спешно удаляющихся людей.

–  Пойдем. – Нахмурился тот и зашагал к «лакомствам».

–  Что за фото? – Шепнул я брату.

–  Да так, - был он задумчив. – Сына нашего общего знакомого. Говорит, похож.

В такие моменты отчетливо понимаешь, что вовсе не странный, и есть люди вокруг куда чудесатее.

–  Почему мое фото не положил?

–  А? – Поднял он взгляд.

–  Ну, на прилавок. Я тоже могу красиво приходить. – Попенял ему я.

–  Ты ж уже тут.

–  Им же хуже.

– Надо приходить долго! – Наставительно произнес Федор. – Без сроков и точного графика.

–  Как старость?

–  Ага. Так страшнее.

–  Учту, - проворчал я, заходя под ржавую арку входа.

В лицо дыхнул аромат специй и приторной сладости, волна тепла и нечто такое,

от чего хотелось оглушительно чихнуть – но еще через пару вздохов все это стало уже привычным, хоть и необычным фоном.

Торговые ряды тут составляли выставленные змейкой – от края до края широкого зала – столы, на которых были выложены инжир и изюм, виноград и еще десятки разнообразных фруктов, составлявших те самые «сладости» наравне с рахат-лукумом и весовой халвой, орехами и дыней. А за прилавками стояли совсем уж колоритные личности, неведомо как переместившиеся со своим товаром с ближнего востока в столицу северной империи. Или же то местные и даже коренные,