Н 4
Шрифт:
– Тут у тебя будет огромное преимущество – деньги возьмут только с тех, кто станет портить городскую собственность.
Шуйский вопросительно поднял бровь.
– Что тебе делать вовсе не обязательно… Помнишь, как в летнем лагере? –
Ответил я ему тонкой улыбкой.
– Ничего не выйдет, - с сожалением посмотрел он на заходящее солнце и на разреженный лес, все еще подсвеченный закатом. – Эффект не тот, люди уже взрослые и видимость хорошая – легко держаться вместе.
– Получится. – Уверенно произнес я. – Но выбор за тобой.
–
– Инка, тебя я представлю сам. – Обратился я к девушке на всякий случай.
Потому что Артем – это ладно, а если она тут сообщит свое полное имя, то как бы со всеми остальными не произошел массовый несчастный случай.
– От меня не будет проблем. Мне все еще интересно, что я услышу за ужином.
– Господа, - низким и глубоким голосом обратил на себя внимание княжич
Мстиславский. – Не скажу, что я рад этому вечеру и встрече. Не м ожно быть так,
чтобы проливалась кровь старых семей. Не стоит плодить раздор и смуту, приносить горе близким и боль в сердце нашим почтенным отцам. Призываю к примирению.
К традиционной речи отнеслись почтительно и без острых и злых взглядов в адрес друг к другу. Княжич Романов выглядел сосредоточенно и уверенно, глядя только на Мстиславского – ему идти на бой. Его свита позволяла себе высокомерные взгляды в мой и Артема адрес – эти драться не планировали. На Инку поглядывали с любопытством, сама же девушка отражала отстраненное равнодушие к присутствующим – еще и потому, что русский не понимала. Артем же показывал традиционное спокойствие монолита, об который можно только убиться.
– Меня устроят извинения княжича Шуйского, - подал первым голос Виктор
Романов. – Я уже давал слово, что не было в моих действиях и действиях моих людей бесчестья. Меня оскорбляет его неверие в мои слова.
А Артем чуть нахмурился.
– Я не вижу причин для извинений. – Коротко ответил Шуйский. – На правах вызванной стороны, я желаю получить сатисфакции так же от тех пятерых молодых людей, что прибыли с княжичем Романовым. Одномоментно с ним самим. Мне не понравились и показались оскорбительными их взгляды, - пояснил он в ответ на вопросительно поднятую бровь Мстиславского.
– Вы желаете расширить число дуэлянтов за счет ваших секундантов?
– Нет, я желаю биться один против шести. Сейчас, по праву старшей крови.
Извинения мне не интересны. - Ответил Артем холодным взглядом и повернулся к соперникам. – Перчатки нет, но я могу кинуть в вас скамейку.
И двое секундантов Романова отчетливо погрустнели.
– Вы и ваша свита в праве уклониться от вызова, - обратился к другой стороне
Мстиславский, отразив излишне резким движением свое раздражение.
Все-таки, для его репутации лучше было бы примирение сторон и бескровный
– Я не уклонюсь. – Упрямо ответствовал Романов.
– Мы, Александр Геринг и Август фон Нолькен, не уклонимся. – Переглянувшись между собой, ответил один из парней. – Мы готовы сложить с себя полномочия секундантов.
– Вам потребуются новые.
– Думаю, княжна Орлова не откажет нам. Или есть сомнения в ее статусе свидетельствовать честность? – Обвел нас глазами Романов, остановив взгляд на золотой маске Инки.
А затем вновь повернувшись к Мстиславскому.
– Вам стоит решить это между собой, - сухо ответил тот. – Также обсудите вызов со своими товарищами. Напоминаю, что дуэль может быть перенесена на завтра,
ежели ее светлость не пожелает быть свидетелем кровопролития. Быть может, она и вас сумеет от него отговорить. Я призову вас позже, господа. Вам есть, о чем переговорить.
И мы вновь медленно разошлись по своим местам.
– Тут дуэль или танцы? – Вредно проворчала Аймара, которую явно раздражало непонимание хода дел.
– Артем будет биться против шестерых. – Подытожил я результат переговоров и с удовольствием потянулся вверх, разминая руки и спину.
– Подвел друга под верную смерть и радуешься? – Уколола Инка, которую всетаки пробил общий мандраж действа.
Одно дело – скоротечная схватка. Другое – ритуальность перед неизбежностью.
Что-то в этом такое есть, завораживающее.
– Как думаешь, Романов мог соврать? – Все же спросил меня Артем, явно мающийся этим вопросом некоторое время.
– Мог. А мог и сказать правду.
– Очень ценный ответ, спасибо, - буркнул он, вновь опираясь на капот.
Машина слегка двинулась под ним, и Артем, чертыхнувшись, все-таки поставил ее на ручник.
Переговоры у противоположной стороны проходили под эгидой плохого романтического фильма – свита Романова единодушно и с расшаркиваниями соглашалась встать с ним плечо к плечу. Княжна Орлова и некая вторая от такого зрелища млели и розовели щечками.
А после еще пяти минут нас вновь призвали сообщить свое решение.
Станет ли высокородная княжна соглашаться стать свидетелем чужой смерти?
Эта – согласилась.
– Никишина Яромира присоединяется быть гарантом честности этого благородного поединка, - пролепетала вторая за подругой, будучи в восторженном волнении чувств от происходящего.
Ее, как я понял, еще и дамой сердца успели признать, вместе с княгиней. Идущие на смерть, как же.
– Самойлов Максим, гарантирую честность поединка. – Пришел мой черед. –
Вместе со мной, его гарантирует высокородная в золотой маске.