Н-10
Шрифт:
Где мы?
Кто здесь?
Поля, поля, поля… рощицы.
Передо мной на километры расстилался холмистый ландшафт. Все холмы — не больше, чем оплывшие земляные бугры одинаковой высоты. Это не может быть случайностью — тут заметна целенаправленная усердная работа. Тут трудились выплевывая кровь изо ртов и жоп. И свидетельством этому вон те невероятные инструменты сельского назначения — холм оказался частично полым внутри и служил склады. Сквозь доски площадки я видел огромные плуги, какие-то странные шипастые цилиндры, мотки толстых лохматых веревок, какое-то подобие гигантских размеров упряжи,
Да… в эти земли был влит океан адского труда.
И судя по инструментам и приспособлением, машинным трудом тут и не пахнет — все вручную.
А если глянуть попристальней на упряжь, то становится ясно, что плуги за собой тягают не лошади и не быки.
Примерно в километре из дыры в стальной облезшей стены вырывается не слишком тугой водный поток. В брызгах он падает вниз, пополняя видимое с моей позиции усаженное деревьями озерцо, от которого отходят десятки аккуратных каналов, что по большей части сейчас перекрыты заслонками.
Морковка…
Нет. Тут не только она. Я вижу, как минимум еще четыре различных вида растений. Учитывая тусклость здешнего освещения, вообще удивительно, что тут можно возделывать культуры. Да и температура за бортом экза… датчик показывает, что снаружи плюс шестнадцать по Цельсию. Легкий порывистый ветер. Короче… это далеко не идеальная погода для взращивания овощей. А что здесь бывает по ночам? Как холодно? Или здешнее солнце не гаснет?
— Лид — пробежав за мной все расстояние, притащив огромный рюкзак, неся на себе снаряжение и вооружение, орк не сбил дыхание и, похоже, даже не заметил этой мимолетной нагрузки.
— Что?
— Что за траханые кролики тут обитают? Морковка — во! — в лапах орка показался здоровенный буро-красно-оранжевый корнеплод длиной в метр с небольшим — Охренеть! Но это хрен с ним… ты видел тот след?
— Видел — подтвердил я — Череда следов. По той же дорожке что мы сюда притопали недавно проползла какая-то многоногая тварь. Какие выводы, орк?
— Эта тварь жрет морковку и белых кроликов?
— Почему белых? — удивленно моргнул я.
Рэк молча развел лапами, покрутил башкой в стальной шлеме, с подозрением озираясь по сторонам:
— Хрен его знает почему белых… в голову просто пришло. Командир… я тут себя чувствую, как дома. Будто мы вернулись.
— На гоблинскую Окраину нижнего мира?
— В точку. Ощущения точно такие же. Мы снова в жопе, лид.
— Не мы — ответил я, продолжая изучать местность — Не мы. А здешние обитатели. Та тварь, что проползла по дорожке… она не тронула посевов. А там, где повернула дорожка, огибая сектор поля — свернула и тварь, не повредив ни единого росточка. И уползла она вон туда — подняв руку, я указал в пространство между двумя засаженными растениями дальних холма, между которым тянулась довольно широкая грунтовая дорога.
Дорога даже не совсем грунтовая — в почве виднелись плотно уложенные камни. Это не брусчатка, конечно. Скорее в грязь вывалили немало тонн каменного крошева и потом все это дерьмо укатали, пытаясь превратить в монолитную массу. Разумно в тех случаях, когда нет другого материала и технологий.
— Затерянный мир умных нищебродов — вырвалось у
— А это у них не черный день? — заржал орк, сквозь доски площадки глядя на примитивные орудия труда под нами — А дорога какая? Песок с камнями замешан на дерьме и укатан жопами. С потолка небо сыплется на головы… Хотя… все лучше, чем на Окраине, наверное… можно пахать на полях, что-нибудь выращивать… есть природа какая-никакая. И небо пусть частично, но все же голубое… а вон пара уцелевших намалеванных облачков… Да и хрен с ними! Всех наших сюда тащить, командир?
— К холму — кивнул я — Расположить так, чтобы туша холма скрыла нас при взгляде вон с того расстояния. На холм пару надежных дозорных. Пусть залягут, накроются какой-нибудь ветошью и затихнут. Все как на учениях.
— Принято. Еще что?
— Тигров и Каппу ко мне. Останься здесь и проконтролируй все. Особо приглядывай за той дырой, откуда мы вывалились — за нами могут пожаловать сраные гномы.
— Есть.
Рэк умотал, а я, посидев на вершине холма еще пару минут и поняв, что с этой позиции не угляжу ничего нового, спустился и, прикрываясь морковной рощей, зашагал вдоль поля к дороге. Ботва… не выглядела слишком уж пышной и зеленой. Скорее чуток пожухлой, пожелтелой и явно иссохшей. Растениям не хватало воды. Учитывая перекрытые заслонками каналы, что отходят от озерца, воды здесь явно нехватка и приходится сурово дозировать дающую жизнь влагу.
Тяжело лязгнуло. А следом столь же тяжко грохнуло и заскрипело. Одного взгляда через плечо хватило, чтобы понять — оборванный рельс не выдержал. Лопнуло несколько тросов, подкосились опоры и рельс упал, унеся с собой уже опустевшие платформы. Следующим, кто пожалует сюда за нами, придется спускаться уже с пятидесяти шестиметровой высоты — дальномер и здесь услужливо все подсказал с холодной злорадностью машины. Пусть назад для нас отрезан — и не из-за рельсов. Дыра в стене закрылась и теперь рельс выходил из сплошной стальной поверхности. Что ж — одной головной болью меньше. Этим путем гномы не пожалуют — разве что с помощью сварочных резаков. Но… не думаю, что гномы вообще сюда пожалуют — эта тропка явно не хожена.
А главная причина моей уверенности — рейды здешних обитателей за «свининкой» в верхний мир. Если бы у них были налажены достаточно теплые торговые отношения с гномами, им бы не пришлось устраивать подобные рейды. Зачем? Проще чем-то заплатить. Гномы не откажутся от нескольких тонн моркови и прочих овощей, а взамен с радостью пригонят стадо визгливых низших гоблинов.
Заметив слишком уж округлый небольшой холм, я чуть подправил направление движения и вскоре оказался рядом. Ну да… как и следовало ожидать — поросшая буйной растительностью здесь на земле покоилась здоровенная системная полусфера наблюдения. С легкостью вырвав несколько особо толстых побегов, я обнажил знакомую тусклую сталь и несколько наглухо закрытых заслонками технических отверстий. Тут должны быть не заслонки, а визоры машинных глаз и меткие оружейные стволы. Но полусфера мертва. Стукнув стальным кулаком по ее металлу, я без особой надежды рявкнул: