Мышка для сердцееда
Шрифт:
Громко выдыхаю воздух и обреченно опускаю плечи:
– Не надо, я все поняла.
– Неужели ты не хочешь пожить в особняке? – подмигивает мама и взъерошивает мои волосы.
– Мне и тут отлично живется. Вон Тимоха подтвердит. Да, пушистый?
Кот дергает хвостом и скрывается за поворотом.
– Предатель! – кричу ему в спину.
Мама усмехается и притягивает меня к себе.
– Все будет хорошо. Уверена, вы с Русланом преодолеете все недомолвки и подружитесь.
Сдерживаю порыв скривиться от такого предположения.
– Люблю тебя, солнышко, – мама
– И я тебя, мам!– кричу вдогонку.
Сажусь на край кровати и окидываю взглядом комнату, в которой жила не один год. Не хочу загадывать, что меня ждет впереди, но интуиция настойчиво шепчет, что с Русланом будет битва не на жизнь, а на смерть. Утрирую, конечно. Но то, как проходит наше общениев стенах университета, дает мне повод задуматься, что там дальше.
Вот с фото мне улыбается мама после нашей совместной прогулки по лесу. Вот на фото уже я с огромным грибом в руках. А вот я отмахиваюсь от настойчивых объятий мамы в день своего совершеннолетия. И каждый раз после таких моментов я засыпала в этой кровати. Я переживала первую влюбленность в мальчика из старшего класса, уткнувшись в матрац, на котором сижу.
Для меня тогда было трагедией, что он назвал меня мелкой. Рыдала три ночи, чтобы мама не спалила.
Губы растягиваются в грустной улыбке, а во рту разливается горечь.
Я с удовольствием бы осталась тут, но прекрасно понимаю, что для мамы это непозволительная роскошь. И я не виню ее в этом. Она давно мечтала о своей квартире, а тут выпал хороший шанс. Хотя я буду очень рада, если с Владимиром все сложится хорошо.
Но мама та еще перестраховщица и думает наперед. Только благодаря этому ее качеству мы не остались на улице голодными и никому не нужными. Папа не спешил помочь, у него появилась другая любовь, а мама слишком гордая, чтоб просить о помощи и унижаться.
На мой взгляд, мама вполне заслужила часть того, что приобрел отец, пока они жили вместе. И для меня до сих пор остается загадкой, почему же мама не стрясла с отца половину, как и положено после развода?
Она только отмахивалась, когда я пыталась спросить ее, и говорила, что чужое ей не нужно и нужно иметь свое.
Стряхнув с себя невеселые мысли, все же начинаю собирать вещи. Как бы я ни оттягивала момент отъезда, он настанет.
Скидываю вещи и радуюсь тому, что я не поклонник мелких безделушек. Полки не завалены различными статуэтками. Только несколько медалей, которые я успела получить за недолгую спортивную карьеру.
– Кариш, Владимир приехал, ты готова?
Проверяю все ящики комода и стола. Убеждаюсь, что все нужное упаковано по коробкам. Давлю в себе грусть и пытаюсь мыслить позитивно. Смена обстановки и новое место должно пойти на пользу. Разве нет?
На меня смотрят пустые стены, на которых минуту назад висели фотографии, пустая кровать и пустой стол. Сглатываю тугой комок, но на глаза все равно наворачиваются слезы, и я шмыгаю носом как раз в тот момент, когда в комнату заходит мама.
– Ну ты чего раскисла, Кариш? – теплые объятия мамы как всегда успокаивают.
– Просто привыкла к этой квартире, –
– Понимаю, солнышко. Но, думаю, нам там понравится.
В голосе мамы неподдельная радость, и я нагло впитываю ее. Пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Не понимаю до конца, от чего взыграли такие эмоции: от страха или от волнения?
Вытираю тыльной стороной ладони скатившуюся слезу и выдавливаю улыбку:
– Все хорошо, мам. Мы справимся.
По квартире разносится звонок.
– Тебе понравится, – шепчет на ухо и идет открывать дверь.
– Привет, красавица, – мне хорошо слышен низкий голос Владимира.– Как ты?
– Устала. Не думала, что в нашей маленькой квартире столько вещей, – отшучивается мама.
Я выхожу из укрытия.
– Привет, Карин.
Мужчина внимательно осматривает меня, словно пытается считать эмоции, но я стараюсь сохранять спокойствие, хоть и хочется сесть на пол и взвыть как маленький ребенок.
Неожиданно Владимир сгребает нас с мамой в охапку и прижимает по бокам. Я застываю, застигнутая врасплох, и, кажется, даже перестаю дышать, пытаясь справиться с шоком.
– Ну что, девчонки, готовы к воссоединению новой семьи? – усмехается мужчина.
Я что-то неразборчиво пищу, а мама тычет локтем в бок мужчине, и он притворно охает.
– Не смущай дочь, она не привыкла к таким проявлениям эмоций.
Меня тут же отпускают, и я наконец набираю в грудь воздух.
– Извини, просто сегодня целый день не мог ни о чем думать, – на лице мужчины расползается улыбка.
К этому только предстоит привыкать. Но ничего…
Я удивленно распахиваю рот, когда Владимир в одиночку начинает грузить коробки. Стискиваю зубы, чтобы скрыть шок. Вопросительно киваю маме, но она только пожимает плечом и загадочно улыбается.
Владимир без труда хватает последнюю коробку, и я уже готова побежать за скотчем, чтобы приклеить челюсть, которая вот-вот отвалится. Уверена, это не последнее удивление на сегодня.
– Ну, если что забыли, вернемся, – говорит мама и закрывает дверь.
– Возвращаться – плохая примета. Купите, если что, – твердо заявляет Владимир, на что мама только качает головой.
Мы втроем выходим на улицу и сталкиваемся с любительницей местных сплетен –соседкой с первого этажа.
– О, Настя, собралась куда? – поправляет прическу, а сама сверлит взглядом Владимира, не обращая на маму никакого внимания.
– Ага, – мама же молча берет за руку спутника и с бесстрастным лицом подходит к большому внедорожнику, – переезжаю вот.
Лицо соседки багровеет, когда Владимир пикает сигнализацией и открывает перед мамой дверь. Еще секунда – и из ушей тети Вали повалит дым, а из пасти – языки пламени.
– Подобрали-таки брошенку, – усмехается змея, и я уже открываю рот, чтобы вставить реплику.
Владимир не обращает никакого внимания на завистницу и открывает дверь уже передо мной, кивает на заднее сиденье и аккуратно закрывает дверь, когда я с трудом беру высоту машины и усаживаюсь на кожаное сиденье.