Мышка для сердцееда

Богда Ксения

– Привет, не отвлекаю? – на том конце вроде тихо, но я лучше уточню.

Был у нас один нелепый момент с ним. Когда я его отвлек от свидания с дамой, теперь предпочитаю спрашивать.

– Недавно виделись, – по голосу слышу, как он скалится.– Чего тебе?

Переключаю звонок на громкую и бросаю телефон на пассажирское сиденье.

Всматриваюсь в разметку дороги. Проношусь мимо светящихся витрин, и эти мерцания за окном машины постепенно остужают кровь. Люблю кататься за рулем: здорово успокаивает нервы.

Ощущать власть над мощью своей красотки. Ощущать, как машина набирает скорость и как покалывает кожу от адреналина.

Взгляд цепляется за указатель,не задумываясь, куда меня понесет, выруливаю на трассу и вдавливаю педаль газа. Урчание мотора проникает в кровь, и губы растягиваются в довольной улыбке.

Именно в такие моменты я четко осознаю, что это лучшее, что дарил мне отец. За очередную победу, которая принесла мне чуть ли не мировую известность.

А вообще в крови у меня всего два компонента: скорость и баскетбол. Если спортом я живу, то скоростью я просто неизлечимо болен.

– Ты позвонил, чтобы помолчать? – недовольный голос другавозвращает в реальность.

– Короче, Вит, – без лишних предисловий, – я поживу у тебя.

Даже не спрашиваю, потому что не сомневаюсь, что друг не откажет.

Глава 8

Вит откашливается, явно застигнутый врасплох.

– А что, двухэтажный коттедж площадью в пятьсот квадратов стал для тебя маловат? – салон наполняется грохотом, и я морщусь от его громкости.– Или ты решил хапнуть адреналина и пожить в однушке с соседками-пенсионерками?

– Не заводись. Я сейчас подъеду и все расскажу. Жди.

– Э…

Не даю возразить и сбрасываю вызов. Даю себе время окончательно успокоиться, петляя по трассе. Урчание мотора, словно большой кот, прижавшийся к боку, дарит то самое спокойствие, которого так не хватает с момента появления в моей жизни мыши. Останавливаюсь на засыпанном гравием «пятачке». Выхожу на улицу и делаю несколько глубоких вдохов.

Отсюда открывается вид на весь наш огромный мегаполис. Надо ж, блин! Во всем городе-миллионнике не нашлось другой дамы для отца. Надо ж было ему встретить именно маму этой занозы! Жить с ней под одной крышей выше моих сил. Стоит ей оказаться рядом, мне уже хочется ее придушить. Она как клещ: под кожу впивается и жить мешает.

Есть ли у меня план? Усмехаюсь. Какой, к черту, план? Я вообще понятия не имею, как реагировать на новость, которую вывалил на меня отец.

Одно дело – пересекаться с мышью в универе, и совсем другое – жить вместе. Дело даже не в том, что отец нашел пассию. На это плевать, по большому счету. Но вот ее дочурка мне как кость в горле.

И непонятно, что меня бесит больше: ее выходки или задиристый характер. Она просто…раздражает.

Хочется отшлепать ее за

то, что так ведет себя со мной.

Телефон оживает. Очередное сообщение, на этот раз от Алины: «Как насчет встречи?»

Поступаю с этим сообщением так же, как и с прошлым. Извините, девочки, но сегодня у меня другие планы.

Возвращаюсь в машину и доезжаю до дома друга. Выдыхаю, когда вижу, что возле его подъезда не сидят «домофоны», как называет их Виталя. Друг живет в скромном районе в квартире, которая досталась от бабушки. Родители Вита разъезжают по вахтам, чтобы обеспечивать сына, и без проблем согласились на его одиночное проживание.

Это только потом Виталя понял, в чем подвох. Каждый его шаг в сторону тут же доносится предкам сердобольными старушками, которые каждый вечер заседают на лавочках.

С трудом втискиваю машину на единственное свободное место под окнами квартиры друга. Ну его нахрен, пусть лучше на виду будет, а то еще без колес останусь. У местных тут вместо мозгов счетные аппараты, и они сразу видят, что можно спереть и сколько на этом можно заработать.

– Кто? – после нескольких звонков домофона друг наконец снисходит до ответа.

– Доставка девочек, – ржу я.

Раздается пиканье, и я дергаю дверь, едва не налетая на одну из бабулек-доносчиц. Под мышкой зажато трясущееся нечто, которое должно быть, видимо, собачкой, но больше похоже на крысу. Каждый раз передергивает от вида этой животины. Мелочь скалится и начинает вырываться из захвата соседки.

– Здрасьте, баба Маша, – здороваюсь, протискиваясь мимо внушительных размеров.– Прелестная псинка.

– О, – приободряется соседка, – опять к нашему Виталечке развратничать приехал.

От этого заявления я спотыкаюсь и чуть не пересчитываю количество ступенек, которые преодолеваю.

– Баб Мань, вы только никому больше так не говорите.

Морщинистое лицо вытягивается.

– Я, вообще, по девочкам, и с Виталей мы просто по-дружески.

Старушка смачно сплевывает через плечо и прижимает к себе тявкающую шавку.

– Тьфу, срамота какая!

Хмыкаю и остаюсь в подъезде в тишине. В ушах звенит от оглушительного лая собачонки и приходится ждать, пока шум в голове прекратится.

Взбегаю на четвертый этаж.

– Боишься, что дверь свалится, если поддерживать не будешь?– пытаюсь скрыть за шуткой раздраженность.

Друг закатывает глаза и скрывается в темноте квартиры.

– Капец ты гостеприимный. Хоть бы свет врубил.

– А ты че, забыл где выключатель? – приглушенно рявкает друг откуда-то из ванной.

Дергаю плечом, скидываю кроссовки и прохожу в кухню, не рассчитывая на приглашение. Плюхаюсь на деревянный стул, который под моим весом жалобно скрипит. Выходит взъерошенный недовольный друг и прожигает меня вопросительным взглядом.