Мышиный городок
Шрифт:
Мало-мальски отогревшись, Фаина вышла из ванной и двинулась в сторону комнаты сыновей.
Четвёртая глава. Телевизор мышей
1
Главврач психиатрической больницы, Токшымов Валерий Яковлевич, выдавал свою дочь замуж. Гостей на свадьбу пришло немного; ситуация сложилась таким образом, что - как говорится - и хочется и колется: жениху Токшымовой повестка из военкомата пришла, вот он и решил таким образом "закосить", тем более, что невеста его в положении, так что "бэби" до призыва успеет родиться. Решили молодые, раз его будущий дедушка такой настырный - не хочет похлопотать насчёт
Но, если б воля Валерия Яковлевича в этой "второй семье" ("первой семьёй" этого доктора медицины, судя по всему, была его ненаглядная КОГОРТА пациентов) занимала более высокую позицию чем в "первой", он бы вообще никаких свадеб не устраивал, а позакрывал бы всех в палаты на ключ (кого-то пришлось бы отправить в помещение для буйных) и прилёг бы немного отдохнуть - что-то ему в этот день не по себе было. И отец жениха, Павел Сырков, которому в этот двадцать девятый (сатанинский) лунный день, на свадьбе было веселее всех, больше всех обращал внимание на состояние свата, но, как и остальные гости, виду не подавал.
Валерий же с каждой минутой всё сильнее и сильнее ощущал в душе тревогу. Такого с ним давно не было, если не обращать внимания на недолгий процесс с "телечеловеком", когда тот из-за своего "волшебного" телевизора чуть не убил любимого доктора. Валерий пока ещё не догадывался, но уже начал задумываться, не происходит ли ЧЕГО с его пациентами...
– Лерик, тебе плохо?
– подошла к нему жена чисто из вежливости. Вообще-то, Лериком она называла его только когда беспокоилась. Но в этот праздничный день она решила только показать, что беспокоится, не выпил ли он лишнего и не мутит ли его.
– Пациентам моим плохо, - проговорил он, даже и не заметив, что жена рядом стояла и задала ему вопрос. Он был не из любителей размышлять вслух, но эта фраза вылетела из его уст настолько неожиданно, что он даже и не заметил этого.
– Что?
– не поняла Вера Токшымова, хотя всё прекрасно расслышала.
– Пойду, куплю папирос, - сказал он ей, услышав её голос и поняв, что она рядом стояла, когда из уст его вылетела какая-то невнятная фраза.
– Да нет, ты что-то другое сказал, - последовала она за ним к выходу, когда он по дороге накинул куртку с шапкой, одел сапоги и сунул в карман бумажник, где были и водительское удостоверение и ключи от "ленд-круизёра" (всё остальное, необходимое врачу психиатру располагалось в машине) и... "обезьянья лапка".
– Оговорился, - произнёс он, открывая замок и выходя из квартиры.
– Слушай, - заметила в это время Сыркову жена, - что-то странно сваток наш сегодня ведёт себя. Тебе не кажется?
– Наталья Сыркова никогда не была подозрительной женщиной (этаким "шерлок-холмсом" в юбке), но с тех пор как судьба свела её с этим врачом-психиатром (а ей небезызвестна была та истина, что "каждый доктор по натуре своей должен выглядеть во
Но год наблюдений (в соседних квартирах Сырковы и Токшымовы жили уже год) желаемых плодов не дал - Валерий Яковлевич от нормальных людей ничем не отличался. И вот... настал-таки долгожданный день...
– Я это вперёд тебя заметил, - сказал Павел супруге, - просто виду не подавал. Чё бумажник брать, если за папиросами собрался.
– Да не за папиросами он собрался, - разговаривала Наталья с мужем так, чтоб никто из гостей не расслышал ни слова.
– Ты слышал, что он Верке сказал?
– Нет, - ответил Павел.
– Пробормотал что-то. А ты слышала?
– Каждую букву, - проговорила та.
– Она его спросила, плохо ли ему. А он говорит, пациентам моим плохо. Надо наверно тебе, Павлик последить за ним, как бы не натворил чего. Пьяный - за рулём...
– Так он, что, на машине куда-то собрался ехать?!
– Ну, чтоб сходить в киоск за папиросами, бумажник он не берёт, насколько я его знаю.
– Это он таким шизонутым ещё с того "телечеловека" стал, - произнёс жене Павел, перед тем как отправиться в долгий путь (вообще-то, сам он не рассчитывал, что путь будет долгим).
– Телевизоры коллекционировать начал...
– Ты давай быстрее!
– поторопила его та, - а то проболтаешь и не догонишь уже его.
– А зачем ты бумажник взял?
– поинтересовалась жена у Токшымова, остановив его спускающегося по лестнице.
– Ты что, на машине поедешь?
– С чего ты взяла?
– пожал тот плечами.
– Подожди, я сейчас вернусь, - сказала ему супруга, собираясь войти в квартиру.
– Ты что собралась?
– не понял он.
– Вместе пойдём, - пояснила та.
– Мне тоже кое-что купить надо.
– Ты, наверно, думаешь, что я на машине ехать собрался?
– Ты что-то про пациентов сказал?
– напомнила ему та не услышанную им фразу.
– Тебе
мало того телечеловека, Олега Джоновича?
– Опять ты с ума сходить начинаешь?
– слегка повысил он тон.
– Я ведь знаю, куда ты поедешь, - говорила Вера вполне спокойно.
– Во Владивосток, в
свою психиатрическую...
– Веруня, не раздражай меня, - улыбнулся он, продолжив спускаться по лестнице.
Вера тут же кинулась в дом, попросить кого-нибудь из мужчин помочь ей удержать мужа, чтоб он не садился этой ночью в машину, но... на пороге уже стоял одетый Павел Сырков...
Гараж Токшымова располагался сразу возле дома, так что он успел распахнуть ворота, со скоростью звука завести мотор, выехать и также второпях закрыть гараж, пока его Веруня не науськала кого-нибудь за ним вдогонку. Ему надо было поторопиться: что-то крайне неприятное он предчувствовал; его врождённая интуиция разыгралась не на шутку. Что-то страшное происходило во Владивостоке...
Каждое утро он из Артёма ездил во Владивосток, так что в эти четыре часа ночи ему было не привыкать. Он надавил на газ, даже и не заметив, как из дома вышел его сват, обратив внимание на выезжающий на автостраду "Лэнд-круизёр" и прыгнул в свою "тойоту-карину".