Мыс Грома

Хиггинс Джек

– Ты считаешь, она этому поверит? По-моему, она довольно сообразительная молодая женщина.

– Не вижу причин думать иначе. Он действительно занимается нырянием, помимо всего прочего. – Фергюсон встал. – Кстати, к тебе, по-моему, сегодня заходил сотрудник моего отдела, который поставил подслушивающее устройство обратно в твой телефон и дал тебе радиотелефон?

– Совершенно верно.

Вслед за Фергюсоном Трэверс вышел из кабинета. Вместе они прошли на кухню, где Дженни и Диллон все еще сидели за

столом.

– Итак, друзья мои, я покидаю вас, – обратился к ним Фергюсон.

– Встречаемся в полном составе за ужином в восемь. По-моему, в «Речном зале» отеля «Савой». – Он повернулся к Трэверсу. – Тебе это подходит?

– Но там полагается появляться в смокинге и при галстуке, а у меня нет иной одежды, кроме той, что сейчас на мне, – сказал Диллон.

– Будет вам, Диллон, отправиться по магазинам сможете и завтра, – устало ответил Фергюсон и повернулся к Трэверсу. – Как здорово, что ты такого же невысокого роста, что и он, Гарт. Уверен, твой блейзер ему подойдет. Увидимся позднее.

Входная дверь за ним захлопнулась. Диллон улыбнулся.

– Этот парень вечно спешит.

– Ну ладно, – неохотно проговорил Трэверс, – лучше пойдемте со мной, я покажу, где вы будете спать, и подыщу вам что-нибудь из одежды.

Он направился к двери. Подмигнув Дженни, Диллон двинулся за ним.

В это время неподалеку лжемеханик телефонной компании, назвавшийся Смитом, свернул в аллею, где был припаркован старенький фургон, и постучал в заднюю дверцу. Ее открыл Джонсон, и Смит влез в салон. Внутри находились кое-какая звукозаписывающая аппаратура и приемник.

– Есть что-нибудь? – поинтересовался Смит.

– Вообще ничего. Приемник был включен целый день. Экономка звонила несколько раз в бакалейную лавку, просила прислать мастера для ремонта стиральной машины. Сам адмирал звонил в Лондонскую городскую библиотеку, чтобы заказать какую-то книгу, а также в клуб армии и флота насчет какого-то мероприятия, запланированного на следующий месяц. Все это начинает уже надоедать. А у тебя что новенького?

– Некоторое время назад я наблюдал за домом, когда там появился Фергюсон.

– Ты уверен?

– Ну конечно, это, без сомнения, был он. Фотографии из досье, которые дал нам мистер Сантьяго, превосходного качества. Вместе с ним был какой-то парень.

– Кто это мог быть, как ты думаешь?

– Понятия не имею. Коротко остриженные, очень светлые волосы, черная кожаная куртка. Он остался в доме, а Фергюсон ушел.

– Что будем делать?

– Не выключай магнитофон. Утром я прогоню всю пленку и непременно услышу, если подвернется что-нибудь интересное. Я буду наблюдать за домом, а ты пока отдохни немного. Если они выйдут, я последую за ними и дам тебе знать по телефону прямо из машины.

– О'кей. Увидимся позже.

Они

выбрались из фургона. Джонсон запер двери, и они разошлись – каждый в свою сторону.

Фергюсона еще не было, когда контр-адмирал, Диллон и Дженни приехали в «Савой» и поднялись в «Речной зал». Впрочем, столик был уже заказан, и метрдотель подвел их к нему.

– По-моему, мы вполне можем выпить, – предложил Трэверс.

Диллон повернулся к официанту, отвечающему за выбор вин.

– Бутылку невыдержанного шампанского «Крюг». – Он бросил взгляд на Трэверса и приветливо улыбнулся ему. – Предпочитаю эту бурду из разных сортов винограда.

– В самом деле? – чопорно спросил адмирал.

– Да, – ответил Диллон и предложил Дженни сигарету. На ней была простая белая блузка и черная юбка. – Вы просто прекрасно выглядите. – Он заговорил совсем другим тоном и со стороны производил впечатление вылощенного английского джентльмена, говорящего на классически правильном языке и обладающего всеми остальными непременными достоинствами настоящего денди.

– Неужели вы и пять минут не можете побыть одним и тем же человеком? – спросила она.

– Боже мой, разве это не было бы скучно? Давайте потанцуем. – Взяв за руку, он повел ее к танцевальной площадке.

– Как по-вашему, вид у вас приличный? – спросила она.

– Ну, блейзер сидит как надо, но галстук военно-морских сил, по-моему, выглядит несколько неуместно.

– А-а, теперь понятно. Вам не нравятся вещи, связанные с институтами власти?

– Не совсем так. В первый раз, когда я побывал в «Речном зале», я принадлежал к числу представителей как раз вот такого института, который назывался Королевской академией драматических искусств.

– Вы шутите?

– Нет, я проучился там всего год, затем мне предложили работу в Национальном театре. Я играл роль Лингстранда в пьесе Ибсена «Женщина у моря», того самого, что постоянно заходился в кашле.

– Ну, а затем?

– А затем в дело вмешались обязательства перед семьей. Мне пришлось вернуться домой, в Ирландию.

– Стыдитесь! А последнее время чем вы занимались?

В первый и единственный раз в своей жизни он сказал правду.

– На самолете я доставлял груз медикаментов в Югославию.

– А-а, так вы, оказывается, летчик.

– Балуюсь время от времени. Кем я только не был! Мясником, пекарем, изготовителем свечей. Ныряльщиком.

– Ныряльщиком? – Выражение ее лица говорило о том, что она сильно удивлена. – В самом деле? Вы серьезно?

– Да, а с какой стати мне вешать вам лапшу на уши?

Они кружились в танце по периметру танцплощадки, она откинулась назад в его объятиях.

– Знаете, вы производите на меня странное впечатление.

– Что вы хотите этим сказать?