Мятеж
Шрифт:
Под конец третьего дня Бригем впал в глубокий сон без сновидений, спокойный, как смерть.
Пробуждение походило на роды — так новорожденный приходит в наш мир слабым, почти беспомощным. Свет обжигал графу глаза, хотя он тускло горел у задней стены пещеры. Бригем снова закрыл глаза, пытаясь сориентироваться по звукам и запахам.
Пахло землей, дымом и, как ни странно, готовящейся пищей. К этому примешивался тошнотворный запах маков, говоривший о болезни. Он слышал бормотание. С терпением обреченного Бригем лежал неподвижно,
Колл. Гвен. Мэлколм. Нахлынувшее чувство облегчения было таким же сильным, как бред. Если они здесь и в безопасности, то, очевидно, с ними и Сирина. Бригем снова открыл глаза, щурясь от света. Он собирался с силами, чтобы заговорить, когда услышал рядом шорох.
Сирина сидела рядом, поджав колени и прислоняясь спиной к каменной стене. Ее волосы падали вниз, почти закрывая лицо. Волна любви захлестнула его.
— Рина… — пробормотал Бригем, протянув руку.
Она сразу же проснулась. Целая гамма эмоций отразилась на ее лице, когда она притронулась руками к лицу мужа. Оно было прохладным, значит, жар спал.
— Бригем. — Сирина коснулась губами его губ. — Ты вернулся ко мне.
Ей нужно было так много сказать ему, так о многом услышать…
Сначала Бригему хватало сил бодрствовать не больше часа. Память о битве была четкой, но последствия, к счастью для него, оставались в тумане. Он помнил боль, острее и сильнее нынешней, помнил, как его тащили, поднимали и несли, как вливали прохладную воду в раскаленное горло. Однажды он вспомнил, как они с Коллом наткнулись на шесть трупов.
По его настоянию провалы в памяти постепенно заполняли. Бригем слушал с мрачным видом — его гнев и отвращение, вызванное зверствами Камберленда, смягчала только радость от присутствия Сирины и мысли о будущем сыне.
— Это место недолго останется безопасным. — Бригем сидел, прислонившись к стене пещеры; его лицо все еще выглядело смертельно бледным при тусклом свете костра. Прошло всего два дня с тех пор, как жар спал. — Нам нужно как можно скорее перебираться к побережью.
— Ты еще слишком слаб. — Сирина прильнула к нему. Какая-то ее часть хотела остаться в пещере и забыть о мире снаружи.
В ответ Бригем поднес к губам их соединенные руки. Но его взгляд был суровым и сосредоточенным. Будь он проклят, если позволит ей рожать в пещере.
— Думаю, мы могли бы попросить помощи у моего родственника на Скае. — Он посмотрел на Гвен. — Когда Мэгги и ребенок смогут двинуться в путь?
— Через день или два, но ты…
— Я буду готов.
— Ты будешь готов к путешествию, когда мы это увидим, — вмешалась Сирина.
Следы прежнего вызова блеснули в его глазах.
— За время нашей разлуки, мадам, у вас появились тиранические наклонности.
Сирина улыбнулась и поцеловала его в губы:
— Я всегда была тираном, сассенах. А теперь отдохни. — Она прикрыла его пледом. — Когда к тебе вернутся
Взгляд Бригема стал напряженным, и ее улыбка увяла.
— Я могу напомнить тебе об этом, Рина.
— Отдыхай. — Усталость в его голосе причиняла Сирине боль. Он покинул ее сильным, кажущимся неуязвимым мужчиной, а вернулся к ней в нескольких дюймах от смерти. Она не могла рисковать потерять мужа из-за его собственного упрямства. — Возможно, Колл и Мэлколм принесут мясо. — Сирина легла рядом с ним, поглаживая его лоб, покуда он засыпал, и думала о том, почему ее братья задерживаются так долго.
Они увидели дым с гребня холма. Лежа на животе, Колл и Мэлколм смотрели вниз на Гленроу. Англичане пришли снова, принеся с собой огонь и ненависть. Коттеджи арендаторов уже лежали в руинах, их соломенные крыши сгорели. Мак-Грегор-Хаус был в огне, вырывавшемся через разбитые окна.
— Будь они прокляты! — бормотал Колл снова и снова, стуча кулаком по камню.
— Почему они жгут наши дома? — Мэлколм стыдился слез и старался скрыть их. — Какая в этом нужда? Конюшни! — воскликнул он внезапно и вскочил бы на ноги, если бы Колл не удержал его.
— Они забрали лошадей, братишка.
Мэлколм прижал лицо к камню, разрываемый детскими рыданиями и мужской яростью.
— Теперь они уйдут и оставят нас?
Колл вспомнил бойню после сражения.
— Думаю, они начнут обыскивать холмы. Мы должны вернуться в пещеру.
Сирина лежала спокойно, прислушиваясь к успокаивающим домашним звукам. Маленький Иэн снова сосал материнскую грудь, и Мэгги что-то напевала ему. Миссис Драммонд и Паркинс о чем-то бормотали, готовя еду, как будто все еще сплетничали на кухне. Рядом с Мэгги Фиона работала веретеном, прядя то, что должно было стать одеялом для ее внука. Гвен хлопотала над склянками и горшочками с лекарствами.
Наконец-то они были вместе и в безопасности. Когда англичане устанут терзать Шотландию и вернутся за границу, они придут назад в Гленроу. Там она сделает Бригема счастливым, заставит его забыть ту пустую жизнь, которую он вел в Лондоне. Они построят собственный дом у озера.
Улыбаясь, Сирина отодвинулась от Бригема, чтобы не мешать ему спать. У нее мелькнула мысль выглянуть наружу и посмотреть, не возвращаются ли братья, но когда она встала, то услышала, как кто-то приближается к входу в пещеру. Слова приветствия замерли на ее языке. Ни Колл, ни Мэлколм не стали бы двигаться так осторожно. Похолодевшей рукой она потянулась к пистолету.
Тень заслонила свет у входа. Потом Сирина с дрожью в сердце увидела блеск металла и красный мундир.
Солдат выпрямился, подняв саблю, как будто подавал сигнал о своей находке. Сирина заметила, что его мундир и лицо покрыты грязью и сажей. В глазах англичанина блеснули торжество и алчный блеск, когда он заметил Гвен.