Мятеж
Шрифт:
— Боже, они уничтожили нас! — Задыхающийся, истекающий кровью Колл обозревал сцену бойни. Это адское зрелище было невозможно забыть. — Очевидно, их было тысяч десять. — Сквозь дым он увидел, как драгун жестоко терзает тело уже мертвого хайлэндера. С львиным рыком Колл устремился к нему.
— Довольно! — Бригем пытался остановить его. — Здесь мы можем только умереть. Мятеж подавлен — наше дело погибло. — Он еле удерживал Колла, который как безумный размахивал шпагой, готовый обрушить ее на первого, кто окажется
— Мэгги! — Впервые после смерти отца слезы так близко подступали к глазам Колла. — Да, ты прав.
Они помчались снова, держа шпаги наготове. Повсюду слышались выстрелы и крики. Когда они почти добрались до холмов, Бригем, обернувшись, увидел, что раненый драгун поднял мушкет и целится в них.
Успев оттолкнуть Колла с линии огня, Бригем почувствовал острую боль — пуля вонзилась в его тело.
Он упал на краю Драмосси-Мур в том месте, которое стало известно как Каллоден.
Ноги Сирины подгибались от усталости, когда она вышла из дому глотнуть холодного свежего воздуха. Бывают войны, знакомые только женщинам, и она сражалась на такой войне. Они провели почти две ночи в отчаянной битве за появление на свет ребенка Мэгги. В этой битве были кровь, пот и боль, которые Сирина не могла себе вообразить. Мальчик вошел в этот мир непросто, несколько часов продержав свою мать между жизнью и смертью.
Уже приближались сумерки, когда Гвен сказала, что Мэгги будет жить. Сирина надолго запомнила первые жалобные крики младенца. Мэгги тоже успела услышать их, прежде чем потеряла сознание от истощения и потери крови.
На западе мерцали первые звезды, где-то ухала одинокая сова. Сирина чувствовала, как крик птицы будто пронизывает ее насквозь.
— О, Бригем! — Она обхватила руками свой округлившийся живот. — Ты так нужен мне!
— Сирина?
Она повернулась, прищурившись, чтобы разглядеть неприметную фигуру человека, который, хромая, выходил из тени.
— Роб? Роб Мак-Грегор?
И вот Сирина увидела его рядом с собой. Дублет Роба был покрыт кровью, волосы слиплись от грязи и пота, взгляд был диким.
— Боже, что с тобой случилось? — Она протянула к нему руки, так как Роб еле держался на ногах.
— Битва. Англичане. Они разгромили нас, Сирина. Перебили почти всех.
— Бригем! — Она вцепилась в его рваную рубашку. — Что с ним? Он в безопасности? Ради бога, скажи мне, где Бригем?
— Не знаю. Столько убитых… — Когда-то бывший молодым идеалистом, любителем модных жилетов и хорошеньких девушек, Роб плакал, уткнувшись лицом в юбки Сирины. — Мой отец, мои братья — все мертвы. Я видел, как они падали, сраженные пулями. И старый Мак-Лин, и молодой Дейвид Макинтош… — Когда он поднял голову, в его глазах был ужас. — Даже когда мы бежали, они резали нас, как свиней!
— Ты видел Бригема и Колла? —
— Да, я видел их, но было много дыма, и пушки не переставали палить. Даже когда битва была кончена, это не прекращалось. Я видел, как англичане убивали женщин и детей. На моих глазах, когда старый крестьянин и его сын вспахивали поле, драгуны переехали их, коля пиками. Я спрятался и видел, как раненых на поле добивали дубинками.
— Нет! — Сирина вновь обхватила еще не родившегося ребенка, раскачиваясь взад-вперед.
— Один из наших бросил оружие, сдаваясь, и его застрелили, как собаку. Они гнались за нами. Сотни тел лежали вдоль дороги — мы даже не могли похоронить наших мертвых.
— Когда произошла битва?
— Вчера. — Всхлипнув, он вытер глаза. — Только вчера.
Роб спасся. Сирина заставляла себя верить, что Бригем тоже был в безопасности. Как она могла бы жить и действовать, думая, что он мертв? Он жив, говорила себе Сирина, медленно поднимаясь. Она не должна позволить ему умереть. Сирина посмотрела на дом, где уже зажгли свечи. Ей нужно защищать семью.
— Они придут сюда, Роб?
— Они охотились на нас, как на диких зверей. — Выпрямившись, он плюнул на землю. — Мне стыдно, что я не убил еще дюжину вместо того, чтобы бежать.
— Иногда убегаешь, чтобы сражаться снова. — Сирина помнила, каким был Роб, и понимала, что никогда больше он таким уже не будет. Охваченная жалостью, она обняла его. — А твоя мать?
— Я еще не ходил к ней. Не знаю, как ей сказать…
— Скажи ей, что ее муж и сыновья погибли смертью храбрых, сражаясь за истинного короля, а потом уведи ее и других женщин на холмы. — Сирина посмотрела на тропинку. — Когда англичане придут жечь дома, здесь не должно оставаться женщин, которых будут насиловать.
Вернувшись в дом, она разыскала Гвен. Страх за Бригема не покидал ее. Но ради безопасности семьи она не должна была позволить своим чувствам вырваться на свободу. Бригем жив. Он вернется.
— Гвен. — Взяв сестру за руку, Сирина отвела ее в сторону от кровати Мэгги. — Как она?
— Очень слаба. — Сама Гвен едва не падала от усталости. — Жаль, что у меня так мало опыта.
— Никто не мог бы сделать больше тебя. Ты спасла ее и ребенка.
Гвен устремила затуманенный взгляд на кровать, где спала Мэгги.
— Я боялась.
— Как и все мы.
— Даже ты? — Гвен улыбнулась и сжала руку сестры. — Ты казалась такой бесстрашной и уверенной. Ну, худшее позади. Слава богу, ребенок здоров. — Она вздохнула, впервые позволив себе подумать о собственной кровати. — Несколько недель отдыха и заботы — и Мэгги восстановит силы.
— А когда она сможет передвигаться?
— Передвигаться? — Гвен сделала паузу, поправляя ленту, придерживающую ее волосы. — О чем ты, Сирина?