Мятеж
Шрифт:
— Я люблю тебя всю, Сирина. Твой характер, твой ум и… — его зубы дразняще сомкнулись на ее груди, — твое тело.
— Покажи мне это, — задыхаясь, потребовала она.
Бригем повиновался с нежностью и пылом. Каждая эмоция, которую они разделяли, становилась частью этой бесконечной ночи любви. Он вел ее по новым путям, радуясь страсти и энергии, с которыми она их воспринимала. В ней больше не было робости. Сирина прижималась к нему с таким доверием, которое само по себе сводило его с ума.
Ночь
Но они не ощущали ничего и никого, кроме друг друга, кроме мира, который создавали для себя совместно.
Сирина делала Бригема то слабым, то сильным, заставляя его то смеяться, то стонать. Иногда они ненадолго засыпали, но вскоре просыпались от вновь вспыхивавшего желания.
Кожа Сирины словно пела от прикосновений Бригема. Энергия страсти переполняла ее. Она приподнялась над ним, ее волосы серебрились в умирающем лунном свете, кожа тускло поблескивала, бедра ритмично двигались, губы шептали возлюбленное имя.
Наконец в изнеможении Сирина скользнула вниз, безвольно упав в его объятиях.
— Интересно, — заговорила она, когда вновь обрела дар речи, — это всегда происходит так? Теперь я понимаю, как можно умереть от любви.
— Не всегда, — отозвался Бригем. — У меня это только с тобой.
Сирина повернула голову так, чтобы видеть его лицо. Лунный свет почти померк перед наступлением утра.
— Правда?
Бригем поднес их соединенные руки к своим губам:
— Правда.
Сирина довольно улыбнулась:
— Если ты заведешь любовницу после того, как мы поженимся, я убью ее, а потом тебя. Но тебя я убью более ужасным способом.
— Охотно верю, — засмеялся Бригем. — Даже если бы у меня возникло искушение, после тебя у меня не хватит сил на любовницу.
— Если бы я поверила, что у тебя есть такое искушение, то сделала бы тебя несостоятельным для любовницы. — Она многозначительно скользнула рукой вверх по его бедру.
Бригем снова начал смеяться, но ее суровый взгляд заставил его поднять брови.
— Клянусь Богом, ты на это способна. Но должен напомнить, что ты бы лишила удовольствия и себя тоже.
— Жертва была бы великой. Но удовлетворение еще большим. — Она улыбнулась.
— Возможно, мне следует подумать дважды, прежде чем брать в жены такую ревнивую дикую кошку.
Глаза ее перестали смеяться.
— Следует. Но я знаю, что ты не будешь этого делать.
— Да. Для меня существует только одна женщина. — Он снова поцеловал Сирину и слегка передвинул ее, чтобы ей было удобнее лежать на сгибе его локтя. — Когда-нибудь я привезу тебя в Эшберн-Мэнор
— Значит, там родится и наш первый ребенок. — Сирина зарылась лицом в его шею. — О, Бригем, я так хочу от тебя ребенка!
— Господи, ты пугаешь меня. — Он приподнял ее голову. — Если хочешь, у нас появится дюжина детей, но что, если у них будет такой же скверный характер, как у их матери?
Это заставило Сирину снова улыбнуться.
— Или такой же дерзкий и вызывающий, как у их отца? — Она опустила голову. Их время подходило к концу. За окном понемногу начинало светать. Время для любви миновало — наступило время для правды.
— Бригем, я должна спросить тебя кое о чем.
— Сейчас ты можешь спрашивать меня о чем угодно.
— Зачем ты дрался с английским офицером по имени Стэндиш?
Сначала пришло удивление, а потом осознание того, что Паркинс и миссис Драммонд занимались не только амурами, но и сплетнями.
— Это было делом чести… Он обвинил меня в использовании «груженых» костей.
Сирина помолчала, потом оперлась на локоть, глядя ему в лицо:
— Почему ты лжешь мне?
— Я не лгу. Он все время проигрывал и решил, что дело не только в невезении.
— Ты хочешь сказать, что не знал, кем он был? Что он сделал… мне?
— Я знал, кем он был. — Бригем надеялся сохранить это в тайне, но, так как ничего не вышло, решил быстро все объяснить и покончить с этим. — Можно сказать, я подстрекал его к обвинению, сделавшему дуэль неизбежной.
Взгляд Сирины стал напряженным.
— Почему?
— Это также был вопрос чести.
Сирина закрыла глаза, потом подняла шпагу Бригема и поцеловала ее:
— Благодарю тебя.
— Убийство злобного пса не требует благодарности. — Он напрягся, когда она коснулась его щеки. — Ты знала об этом. Вот почему ты пришла ко мне этой ночью и согласилась стать моей женой?
— Да. — Когда Бригем попытался отодвинуться, Сирина прижала его к себе. — Нет. Позволь мне объяснить. Дело не в благодарности и не в обязательстве, хотя я у тебя в неоплатном долгу.
— Ты ничем мне не обязана.
— Всем, — страстно возразила она. — Теперь, когда я буду вспоминать о том вечере, о слезах матери после того, что этот негодяй сделал с ней, я буду знать, что он мертв и погиб от твоей руки. Теперь я ни в чем не могу отказать тебе.
— Я убил его не ради того, чтобы ты была благодарна или обязана мне. — Его голос звучал торжественно. — Я хочу жениться на тебе, Сирина, но не потому, что ты считаешь себя в долгу у меня.