Мы в город Изумрудный...

Лукин Андрей Юрьевич

Правитель едва заметно склоняет голову. Шум стихает.

— Мы счастливы объявить своим подданным, что колдуньи Фиолетовой страны больше нет, — говорит Гудвин сдавленным голосом. Лицо его при этом не выражает абсолютно никаких эмоций. — Мы также счастливы объявить о том, что отныне Фиолетовой страной будет править наш железный друг.

Железный человек ухмыляется и с лёгким скрипом кивает. По рядам придворных проносится ропот. Доберман настороженно поднимает голову и оскаливается. Ропот стихает.

В двух шагах от трона стоит толстенький смотритель дворцовой умывальни.

Это Руф Билан. Он мается, ему скучно, речь Гудвина сливается в его ушах в монотонное бурчание, в котором невозможно разобрать отдельные слова. Неожиданно его взгляд падает на руку правителя. Почему-то она в перчатке. Но что-то в ней не так. Руф Билан присматривается… У перчатки неестественно плоские пальцы. На лице смотрителя явно отражается смятение. Он поднимает взгляд, и камера показывает нам, куда он смотрит. Это лицо Великого и Ужасного. На какую-то долю секунды смотрителю кажется, что лицо ненастоящее! Руф Билан недоумённо трясёт головой и тайком вытирает вспотевший лоб.

Ему дурно и душно.

Длиннобородый солдат что-то почтительно спрашивает у правителя. Гудвин задумывается, медлит с ответом. Руф Билан в ужасе смотрит на его высокий лоб. Над очками сквозь кожу вдруг проступают острые кончики, и вот уже вся голова Гудвина топорщится длинными булавками и иголками. Издалека их почти не видно, но Руф Билан видит их очень хорошо. Некоторые иголки торчат даже из глаз! Руф Билан в ужасе пятится, не в силах отвести взгляд от нарисованного неживого лица.

Сцена шестая и последняя

(анонс второй серии)

Голубая страна. Голубые домики с остроконечными крышами. Бескрайний лес. На отшибе стоит одинокая хижина. Камера облетает вокруг неё. Мы видим перекопанный огород, разбросанные тяпки и лопаты, следы от многочисленных костров. Камера вплывает в дверь и неторопливо показывает нам внутреннее убранство домика. Столы, лавки, полки — всё сделано с тщательно и с любовью.

В тишине вдруг раздаётся слабый стон, ещё один. Пригвождённый оленьими рогами к стене, корчится окровавленный Урфин. Он пытается позвать на помощь, но его слабый хрип никто не слышит. Рога, вибрируя, всё глубже вонзаются в тело. Бедняга тянется к лежащему на столе топору — и не может дотянуться. Пальцы скребут по столешнице, срываются… Голова Джюса бессильно падает на грудь.

Спустя некоторое время окровавленные рога с отвратительным хрустом освобождаются, выскакивают за дверь и исчезают в лесу. Ветер гуляет по домику. Он сбрасывает с печи противень, тот опрокидывается и высыпает содержимое на страшненького игрушечного клоуна. Волшебный порошок с шипением впитывается в деревянное тело.

Ночь. На фоне звёздного неба тёмный силуэт хижины. Тук-тук, доносится изнутри, тук-тук. И вновь: тук-тук. Это ожившая кукла бродит по опустевшему дому, стукаясь головой о стулья, столы и стены. Наконец клоун натыкается на мёртвого хозяина и долго трясёт его, в надежде пробудить. Затем он собирает на противне оставшийся порошок и высыпает его на тело погибшего хозяина.

Урфина страшно

корёжит, его руки и ноги двигаются каждая сама по себе, глаза вращаются независимо друг от друга, голова пытается посмотреть за спину, корчит пугающие гримасы. Неверной дёргающейся походкой Урфин добирается до кладовки, открывает пузатую флягу и с наслаждением высыпает на себя щедрую порцию порошка.

Над хижиной, над лесом, над всей Голубой страной проносится жуткий нечеловеческий крик. Отголоски его долго мечутся среди гор, заставляя испуганно вздрагивать людей и животных.

Какое-то время спустя. На экране дорога из жёлтого кирпича. На облезлом чучеле медведя едет мертвенно-бледный Урфин. Глаза его смотрят в разные стороны, лицо подёргивается, скособоченная фигура чудом держится в седле. Время от времени он криво ухмыляется и хмурит седые брови. Свой кафтан он так и не сменил, и на его груди чернеют запёкшейся кровью оставленные рогами дыры.

Вслед за Урфином шагают дуболомы. Деревянные монстры идут дружно, но не в ногу. Они громко топают деревянными ногами, вздымая жёлтую пыль. Они могучи и непобедимы. Их глупые стеклянные глаза с обожанием смотрят на покачивающуюся спину повелителя.

Камера пролетает над их головами, и обнаруживается, что дуболомов не так уж и много. От силы десятков пять. Но на них армия Урфина Джюса не заканчивается. За дуболомами идут человечки в голубых кафтанах и голубых шляпах. Много человечков. У них бледные бескровные лица с остановившимися потухшими глазами. Они идут, пошатываясь, они с трудом переставляют ноги и то и дело спотыкаются. Иногда некоторые из них падают, затем неловко поднимаются и вновь шагают вперёд. И у всех у них на груди такие же окровавленные дыры, как у Урфина. У некоторых кафтаны просто изодраны в клочья.

Камера поднимается выше. Сверху видно, что жуткая колонна растянулась почти до горизонта.

Интернет Великий и Ужасный

В тексте сохранены авторские орфография, пунктуация и стилистика.

Гудвин 125: Господа, добрый день! Ознакомился с некоторыми из ваших историй. Они довольно интересны, хотя и не имеют ничего общего с действительностью. Я так понимаю, что это всего лишь ваши фантазии. Должен отметить, что с воображением у вас всё в порядке. Но нет ли здесь кого-нибудь, кто на самом деле живёт в Волшебной стране?

Джеймс Гудвин: Что значит «всего лишь фантазии»? Звучит оскорбительно! Щас обижусь, чесслово!

Тот Самый Гудвин: Не обижайся, Джеймс, ведь он прав. 120-пятый, а зачем тебе настоящие жители ВС (даже если они и существуют)?

Гудвин 125: Очень хочется пообщаться со старыми друзьями. Мы не виделись уже много лет, с тех пор, как я вернулся в Канзас.

J. Goodwin: Hello, my crazy brother!

Тот Самый Гудвин: Ну да, ну да, старая история. Здесь, между прочим, все такие. Мы все однажды вернулись в Канзас. И очень многие из нас, что характерно, Гудвины.