Мы – славяне!
Шрифт:
Но вот всегда ли так было и всегда ли понятия о нравственности в любви и браке были такими же, как теперь?
Вспомним ещё раз: в условиях родового строя (и много позже) в собственном восприятии и в восприятии общества человек оставался в первую очередь членом рода, а не индивидуальностью. Соответственно, моральными считались только такие поступки, которые способствовали процветанию рода. А это значит, что, если одна большая семья на своём совете решала породниться с другой, обретая тем самым новых друзей и союзников, юноша и девушка должны были вступать в брак, что называется, без разговоров. Именно такое поведение считалось высоконравственным! Вздумай кто-нибудь отказываться и нести всякую чепуху, мол, «не люблю», на него, скорее всего, посмотрели бы косо. А чего
Однако мечта о великой любви, о единственном на всю жизнь спутнике всегда жила в человеческом сердце. Пусть законы повседневной жизни, стоявшие на страже интересов родовой группы, сурово осуждали тех, кто выбрал любовь, но сказания и песни во все времена складывали именно про таких…
Их, впрочем, было немного. Большинство покорялось требованию общественной морали, вступало в брак по выбору старших, и, глядишь, после свадьбы действительно привыкало к «суженому» (или «суженой») и жило до самой смерти, не чая лучшей доли и понятия не имея о том, что же такое Любовь. Стерпится – слюбится, говорит об этом пословица. А о том, к каким трагедиям подчас приводило подобное насилие над чувством, рассказывают бесчисленные народные песни…
Не случайно любая книга, посвящённая традиционной духовной культуре русского народа, изобилует описаниями девичьих гаданий о «суженом». Поскольку свадьбе совершенно не обязательно предшествовали знакомство и любовь, «суженым» становился тот, на кого указывал перст судьбы – совокупная воля двух семейств, надумавших породниться. Инициативу при этом должна была проявить семья жениха, так что девушкам зачастую только и оставалось, что гадать.
Да и личные склонности далеко не в первую очередь определялись душевным влечением. Существовала другая пословица, ныне совсем позабытая: «Женятся ради щей, замуж идут ради мяса». Мужчине требовалась домовитая хозяйка, женщине – добытчик. Эти-то качества, да ещё физическое и умственное здоровье, чаще всего и принимались во внимание, когда совершался индивидуальный выбор. Хотя, конечно, и тут не обходилось без исключений…
Исключения вообще очень занятное дело: пусть говорят, что они лишь подтверждают правило, но интересны-то именно они!
…По мере усиления малой семьи в качестве основной экономической ячейки общества возрастало и значение индивидуальной любви как «уважительного» мотива для вступления в брак. Но лишь до известных пределов. В ХI веке, то есть через несколько столетий после того, как «родовой строй у славян разложился», специальная статья древнерусского закона предусматривала наказание для родителей, чьи дети были вынуждены против своего желания вступить в брак или, наоборот, воздержаться от брака и в результате «учинили что над собою». Если появился такой закон, значит, был и повод…
Ну как тут не вспомнить популярную когда-то песню, утверждавшую, что, при всём своём могуществе, «…жениться по любви не может ни один, ни один король»! Все знают, что такое династический брак: наследникам престола подыскивают отвечающих «государственным»
…Окажись та французская исследовательница, к примеру, маркизой или герцогиней – она-то сумела бы по достоинству ответить туарегам, когда племя начало расспрашивать её о предках в десятом колене!
«Буревестники» и «гагары»
Рассказ о древнеславянском роде сам собою подвёл нас к разговору о личности и группе, о частом несовпадении их интересов. Экскурс в глубины истории, таким образом, соприкоснулся с областью социальной психологии. Тема эта столь интересна и велика, что, прежде чем перейти к разбору некоторых славянских терминов родства, сделаем маленькое отступление.
В «Песне о Буревестнике» М. Горького говорится о глупых, жирных, трусливых гагарах, не любящих бурь. И о смелых буревестниках, приветствующих шторм. А между тем такие «гагары» составляют большую часть всякого нормального человеческого общества, не взбаламученного войной или переворотом. Эта часть населения обычно довольна существующим положением дел или худо-бедно мирится с ним – во всяком случае, не стремится к революционным переменам, предпочитая стабильность. И если подумать, получается, что именно на «гагарах» держится мир. Они сеют хлеб и лепят горшки, пасут скот, охотятся и торгуют – словом, делают что-то для общества и что-то получают взамен. Поэтому учёные называют их «структурой».
Однако во все времена рождались и рождаются люди, никак не вписывающиеся в «структуру». Всегда кто-то «шагает не в ногу», не укладывается в рамки, не признаёт запретов и ограничений – вплоть до юридических и религиозных законов. Их называют белыми воронами, еретиками, диссидентами, деклассированным элементом. Они не подчиняются существующим порядкам и желают их изменить, а в своём кругу провозглашают «свободу, равенство, братство»… Эту часть человечества учёные называют «коммунитас» – от слова «общий».
Лучше они или хуже «структуры»?.. Кто они – передовая часть общества или его отбросы? Избранники или отверженные? Кто нам симпатичней: законопослушный крестьянин, ремесленник, торговец – или вольный разбойник, пират (многие читали про капитана Блада), революционер, хиппи, рокер?
«Песня о Буревестнике» однозначно отвечала на этот вопрос… Однако минуло время, и оказалось, что одной «бурей» жить невозможно.
Без каждодневного труда «гагар» общество рухнет, как здание, в котором сгнили несущие балки. С другой стороны, если все будут беспрекословно слушаться родителей, начальников и правителей, подобно роботам соблюдать все правила, – общество лишится «закваски» новых идей, перестанет развиваться, окажется в тупике. Вывод: того и другого должно быть в меру. Чтобы общество не гнило в «застое» и не срывалось в «штопор» кровавого хаоса… Нас хотели сплошь сделать «буревестниками» и начали с того, что почти под корень истребили «гагар». Результат известен…