Мы – силы
Шрифт:
Пожав плечами, Алексей сказал:
– Мало ли у кого сейчас и автоматы, и ружья.
Она с ним, конечно, была согласна, но все равно сердце холодело при мысли, что с Ханиным могло что-то случиться. Иногда ей самой казалось, что она любит Ханина. И это несмотря на то, что она ни за что не рассталась бы с Антоном. Короче, путалась девчонка… Это понимал Алексей и про себя снисходительно улыбался.
Они часто последнее время гуляли во дворе. Дантес, как его продолжала называть Алина, быстро поправлялся, и теперь почти незаметно было следов ни каторжного труда, ни вынужденной голодовки. Он еще пока боялся открыто появляться за пределами квартала, где он считался братом Алины,
Ничего не скрывая, Алексей рассказал Антону о подготовке и проведении восстания. Выслушал кучу умных советов от него, как надо было это все делать, но поправлять Антона тем, что Мялов тоже не кретином был и что после драки кулаками не машут, он не стал. Он уважал Антона за ту помощь, которую тот оказал ему – беглому каторжнику, решившись укрыть его в своем доме. Но даже если бы он знал, что это именно Алина настояла на том, чтобы он у них остался, я думаю, его бы уважение не пропало. В конце концов, его никто из этой компании не сдал. Хотя мэр обещал продуктовые награды за информацию о беглецах.
Антон часто вспоминал свою работу. И после стольких вечеров Алексей мог легко устраиваться на гидрометеопост, столько он узнал.
О Ханине не было вечера, чтобы не говорили. И хоть сам Алексей его еще не видел, впечатление сложилось у него двоякое. Во-первых, его считали чуть ли не самым правильным мужиком, причем все… кто бы ни приходил в дом к Рухлову, часто говорили именно о Ханине и только хорошее. А второе… Ну, как бы это сказать. Он считал, что командиру одного из нескольких поисковых отрядов слишком много внимания уделяется. Может, даже не заслуженно. Но свои мысли он держал в этом доме при себе. Здесь Ханина не просто любили. Здесь гордились дружбой с ним. А хозяйка, похоже, была еще и чуточку влюблена в этого знаменитого человека.
От тех, кто приходил к Рухлову, не скрывали, кто он, Алексей. Хотя и специально не говорили. Здесь в доме Антона и Алины он познакомился со многими бывшими курсантами Ханина. Особенно ему понравился Назим, пришедший в город со своей группой и немедленно завалившийся к Рухлову, чтобы передать привет и гостинцы от Ханина, с которым они пересеклись в двадцати километрах от города. И хоть Назим сказал, что встреча была случайной, по всяким недомолвкам Алексей понял, что среди поисковиков существуют свои, внутренние, никому не ведомые жизнь и правила.
И что место для встречи, на котором «пересеклись» их группы, это та самая легендарная «поляна сходов», куда так хотел попасть Мялов. Странно… А ведь тогда он, Алексей, даже не знал, что есть такие ребята, поисковики… Кормильцы города. Он не интересовался, откуда берутся продукты в пунктах отоваривания карточек.
– Я сегодня хочу прогуляться в город, – сказал он.
– Зачем? – испугалась Алина. Для нее сходить в город означало выйти за пределы квартала, где она знала всех и все знали ее.
– Надо навестить товарища одного… – неопределенно ответил Алексей.
Алина задумалась, а потом спросила:
– Это точно надо? – И, видя кивок Алексея, сказала: – Ты понимаешь, что это риск не только для тебя?
Он опять кивнул, хотя, наверное, он не понимал глубины риска.
– Ну, как знаешь, – пожала она плечами со скрытым разочарованием.
– Если я попадусь, я вас не сдам, – уверенно заявил он.
Алина с сомнением кивнула. Там (!) все «колются».
Они расстались перед подъездом.
До почтового ящика он добрался спустя час. По дороге он отметил место, точнее, записал адрес на маленьком листочке и описание тайника, где он будет ждать ответ из штаба. Написав свою кличку там же, он бросил все это в ящик и поспешил уйти. Теперь надо ждать и наблюдать за тайником. Теперь надо найти мальца, который за сигареты или еще за что, будет этот тайник проверять. Как он все тщательно продумал…
6
Рухлов ожидал в приемной, когда его позовут к мэру. Его буквально вырвали с работы и под охраной привезли в мэрию, сказав, что его прямо-таки желают видеть. Желает ли он видеть мэра, у него не спросили. А он не желал. Он уже три дня тянул новую сеть со своими ребятами и подозревал, что его засекли, с его потугами электрифицировать свой квартал. А точнее, несколько десятков квартир в нем. Он уже придумал кучу отмазок, начиная с того, что он это делал в качестве эксперимента, заканчивая тем, что это вообще не он и дом не его. Однако когда он был вызван, вопрос, который ему задали, никак не вязался с теорией «попалили на проводах».
– Известно ли вам, уважаемый электрик, – сказал с издевкой секретарь по безопасности, косо поглядывая на хмурого мэра, – что в вашем доме и даже, вы не поверите, в вашей квартире скрывается опасный преступник и бунтарь? Он был осужден на каторжные работы, с которых сбежал, спровоцировав к бунту заключенных и убив несколько охранников собственноручно.
Сказать, что Антон побледнел, это ничего не сказать. У него даже губы побелели, точнее, посерели.
Это заметил мэр и благосклонно сказал:
– Нет, поверьте, мы не думаем, что вы знали об этом и укрывали его у себя специально. Успокойтесь. Только в обморок не падайте. Дайте ему воды…
Спохватившаяся секретарь по социальным вопросам подала Антону воды в граненом стакане. Антон жадно выпил, лихорадочно соображая: «Что? Как? Когда? Кто из тех, кто приходил?»
– Сядьте… – также милостиво сказал мэр. Секретутка по социальным вопросам подала стул.
Секретарь по безопасности с согласия мэра продолжил:
– Вам его ваша гражданская супруга представила как брата… Так что я понимаю ваши чувства сейчас. Однако он ей не брат… Это, наверное, будет для вас еще более сильным ударом. Вас обманула такая близкая вам женщина. Крепитесь. Мы собираемся и его, и ее арестовать. Но перед этим хотели вас уведомить, так как вы очень полезный для нашего общества человек и нам вас искренне жаль.