Мы пришли с миром
Шрифт:
Под рев болидов я и уснул в кресле и проспал до самого утра. Снилось мне вторжение инопланетян. Деревянные Буратино шествовали по нашему городу, поливая все и вся огнем, а над всем этим вагнеровским «Полетом валькирий» рефреном звучало: «Мы пришли к вам с миром...»
Проснувшись утром с тяжелой головой и отвратительным настроением, я принял душ, позавтракал и только тогда заглянул в мастерскую. Буратино так и не вернулся из своих сказочных странствий, поэтому никто на лоджии не бедокурил. Куклы неподвижно висели на стене, инструменты
И черт с ней. Когда на душе непорядок, не до посторонних дел, тем более потусторонних. Но, как ни тяжело на душе, надо продолжать жить. Посторонние потусторонние дела могут вылезти боком — если Буратино не вернется, придется возвращать деньги. Быть может, и доплачивать за стеклянные глаза и, вероятно, полено. Древесина-то весьма дорогих сортов...
Я собрался, вышел из квартиры, запер дверь и с предубеждением посмотрел на желтую рожицу на стене, не решаясь с ней заговорить. Если она начнет кривляться, как Буратино, то мне прямая дорога в сумасшедший дом. Так и не решившись сказать рожице хотя бы «привет», я спустился по лестнице, вышел во двор и поплелся на рынок. Надо выяснить, как там дела с клиентом — что-то мне подсказывало, что очень уж он непростой человек. Нет, конечно, не «живой труп», но он определенно знал, что должно было произойти с куклой, иначе зачем давал мне столь необычное полено и стеклянные глаза с подвижными зрачками?
Погода выдалась под стать настроению: с пронизывающим холодным ветром, низкой серой облачностью, снежной слякотью под ногами. Весной и не пахло. Что ни день, то сюрприз, и не только в погоде.
Торговать я не собирался, поэтому не стал забирать лоток и ящик из каморки Михалыча, а прямиком направился в сквер.
Торговля у Мирона шла бойко, и все художники ему завидовали. Старушки чуть ли не гурьбой подходили к нему, покупали иконки и отходили.
— Видишь, и мне пофартило! — весело приветствовал меня Мирон, получая у старушки деньги за очередную иконку.
— Наколдовал, что ли? — сумрачно поинтересовался я.
— Цыц! — шикнул на меня Мирон, уловив испуганный взгляд старушки, укутывавшей иконку в тряпицу. — Не богохульствуй. — Он расплылся в улыбке и кивнул старушке: — Христос с вами...
Бородка клинышком, черное длиннополое пальто, согбенная поза придавали ему сходство с дьяком. Старушка осенила Мирона крестным знамением, бросила на меня негодующий взгляд и пошла своей дорогой.
— Не распугивай клиентуру, — прошипел Мирон. — Сегодня церковный праздник, бабуси иконы в церкви освящают.
— Что за праздник?
— А черт его знает... Но иконы идут нарасхват.
Очередная старушка, остановившаяся перед лотком с иконами, отпрянула и погрозила Мирону пальцем.
— Не упоминай имя нечистого пред иконами! — строго сказала она.
— Извини, бабушка, бес попутал... — ляпнул Мирон, осекся, поспешно перекрестил рот и зачастил: — Прости мя, Господи, уста не ведают, что лепечут... Николая-угодника
Когда старушка, купив икону, отошла, Мирон глянул вдоль аллеи и, не обнаружив больше покупателей, распрямил спину, расправил плечи и сразу потерял сходство с дьяком.
— Ох, и тяжко быть атеистом... — Он посмотрел на меня и увидел, что я без лотка. — Долг требовать пришел?
— И это тоже, — кивнул я.
Мирон достал деньги, отсчитал, протянул мне.
— От сердца отрываю...
— Ты моего заказчика не видел? — спросил я, пряча деньги в карман.
Мирон недоуменно уставился на меня.
— Денис, ты что, газету так и не смотрел?
— Смотрел... Но фотография некачественная Может, не он?
— Он, — твердо заверил Мирон. — При нем куклу твою нашли.
Я подозрительно глянул на Мирона. О кукле в газетной статье не упоминалось.
— А ты откуда об этом знаешь?
— Сорока на хвосте принесла!
Мирон улыбался, смотрел на меня честными глазами, но я все же уловил легкую заминку в ответе. И, кажется, понял, что это за «сорока».
— Тебе случайно не знаком оперуполномоченный Петр Иванович Сидоров? — напрямик спросил я.
Мирон поскучнел, нахохлился, отвел глаза в сторону.
— Приходил сюда... — нехотя промямлил он. — Интересовался тобой и заказчиком...
Дальше спрашивать я не стал — видел, Мирон либо откажется говорить, либо соврет. И этого хватило, чтобы понять, что версия о Сидорове как о мелком жулике неверна — проходимцы не занимаются скрупулезным сбором информации. Да, но почему тогда в отделении милиции сказали, что такого сотрудника у них нет?
Холодок пробежал по спине Неужели ФСБ? Там любые документы могут состряпать и представиться ком угодно. Но чем мог заинтересовать Федеральную службу безопасности рядовой кукольных дел мастер?
— Ты адрес Андрюхи знаешь?
— Осокина? — удивился Мирон. — Зачем тебе?
— Поговорить надо. Так знаешь?
— Нет. Но знаю, где он работает.
— Это я тоже знаю... Ладно, тогда пойду.
— Погоди, — придержал меня за рукав Мирон. — Освящение икон в церкви до полудня, так что минут через пятнадцать мои покупатели иссякнут. Я освобожусь, вместе сходим. Деньги есть, посидим втроем, водочки выпьем...
Я заглянул ему в глаза и увидел, что не только водочки хочется Мирону. Было в глазах что-то такое, отчего я не поверил в искренность его слов.
— Нет. Мне с Андрюхой тет-а-тет поговорить надо. В другой раз посидим, водочки попьем.
— Ишь, какие мы... — обиделся Мирон. — Как сделались богатенькими, так появились свои секреты...
И опять я уловил фальшь в его словах. Не обида, а что-то другое мнилось мне в интонации Мирона, но что именно, понять не мог. Столько личных неурядиц навалилось, что любые слова кажутся подозрительными.
— Пока, — отчужденно махнул я рукой и направился из сквера в сторону университетского городка.