Мы пришли с миром
Шрифт:
С некоторым предубеждением я достал из ящика спичечный коробок, вынул стеклянные глаза и вставил в глазницы. Предубеждение меня не обмануло, но не в смысле трансцендентности. Никогда раньше не работал со стеклянными глазами, поэтому кое-что не угадал. Глаза сели в глазницы плотно, как и положено, только вот выражение лица Буратино изменилось. Диссонанс получился из-за несоответствия улыбки до ушей и серьезного выражения глаз. Придется веки делать, чтобы глаза прищурить.
Ладно, решил я, вначале подвешу на нитях, посмотрю,
Однако привязывать нитки к кукле не понадобилось. Только я забросил нить на кронштейн над верстаком и протянул ее к Буратино, как он зашевелился, сел и повел головой.
Сел и я, ошарашенно выпустив из рук конец нити. Началось...
Катушка упала с верстака и запрыгала по полу, но я и не подумал ее поднимать. Сидел и смотрел, как деревянный Буратино вращает головой и осматривается. Голова куклы медленно, словно перископ подводной лодки, повернулась на триста шестьдесят градусов и замерла, когда взгляд стеклянных глаз уперся в меня. Челюсть беззвучно задвигалась вверх-вниз.
Я не умею читать по губам, тем более кукольным, но мне почему-то показалось, что Буратино сказал:
— Здравствуй, папа Карло.
Это было как гипноз, и я чуть не ответил: «Здравствуй, сынок..», но тут до меня дошел идиотизм ситуации. Со мной пытаются связаться трансцендентные силы, а я им — «сынок»... Отчаянно замотал головой, чтобы избавиться от наваждения, и, кажется, у меня получилось. В голове щелкнуло, я успокоился, и все стало на свои места. Подумаешь, вышли барабашки на контакт. Когда-то это должно было случиться, не со мной, так с кем-нибудь иным. И лучше с таким трезвомыслящим человеком, как я, чем с суеверно-забубённым. Хотите контакта? Будет вам контакт.
— Привет, — сказал я. — О чем будем говорить?
Буратино поднял руки, и сработала «хохоталка»:
— Гы-гы, ха-ха, хи-хи ..
Против воли я улыбнулся. Но Буратино это не понравилось. Он недовольно завращал глазами, беззвучно задвигал челюстью, принялся отчаянно жестикулировать, тем самым заводя «хохоталку», пока снова не раздался идиотский смех:
— Гы-гы, ха-ха, хи-хи..
Ненормальную ситуацию прервал требовательный звонок в дверь. Пронзительный звук словно выдернул меня из фантасмагории, и я очнулся.
Я по-прежнему сидел на стуле в своей мастерской на лоджии, а передо мной на верстаке застыл в нелепой позе деревянный Буратино. То ли я грезил наяву, то ли секунду назад кукла действительно двигалась и пыталась со мной разговаривать.
Звонок задребезжал снова.
«Любаша, — подумал я. — Вчера не смогла позвонить по телефону, а сегодня решила зайти...»
— Веди себя смирно, — погрозил я пальцем Буратино, так и не решив, пригрезилось ли его «оживание» или это было на самом деле.
Вскочив со стула, я бросился к
На лестничной площадке стоял милиционер.
— Что же вы так, — покачал он головой. — Нехорошо открывать, не спрашивая, кто за дверью. А вдруг грабители? Знаете, сколько сейчас развеюсь домушников?
Меня перекосило от злости. Будет он еще нотации читать! Ни слова не говоря, я отступил на шаг и с треском захлопнул дверь перед носом милиционера, собравшегося последовать за мной.
Звонок в дверь не заставил себя ждать.
— Кто там?
— Откройте, милиция.
Я навесил на дверь цепочку и приоткрыл.
— Вы же меня видели... — укоризненно сказал милиционер. Моложавый, лет тридцати пяти, с открытым приятным лицом, которое несколько портила небольшая сизая родинка под левым глазом, придававшая лицу асимметричность. Но мне сейчас было не до разговоров с «приятными лицами».
— А почему я должен верить, что ты милиционер? — сварливо поинтересовался я. — Мало ли сейчас бандитов, переодетых в милицейскую форму, шастает по подъездам? Может, ты форму на свалке раскопал. В мусоре нашел.
К упоминанию «мусора» милиционер отнесся на удивление индифферентно.
— Петр Иванович Сидоров, старший оперуполномоченный центрального городского райотдела, — представился он, достал удостоверение и предъявил. — А вы — Денис Павлович Егоршин?
— Да, Егоршин. Что тебе надо?
— Для начала — чтобы вы перешли «на вы», Я все-таки при исполнении.
Я поморщился и окинул его оценивающим взглядом. Странный какой-то милиционер, вежливый не в меру. Таких не бывает.
— Зато я не при исполнении, к тому же у себя дома. И мне твое исполнение до лампочки. Или у тебя имеется ордер?
— А что, есть причины для ордера? — удивился Петр Иванович. — Нет, ордера нет. Хотел задать несколько вопросов, касающихся одного лица, с которым вам довелось встречаться. Но если вы не хотите впускать, тогда вызову в райотдел по повестке.
Он развернулся, чтобы уйти.
Приходить по повестке я не желал. Отделение милиции не то заведение, куда ходишь с охотой. Часа три как минимум придется потратить.
— Ладно, заходи... — буркнул я, снял цепочку и открыл дверь.
Однако старший оперуполномоченный тоже проявил норов.
— Либо «на вы», — сказал он, — либо в мой кабинет по повестке и там уж точно «на вы».
— Хорошо. Заходи... т-те...
Он вошел, снял полушубок, шапку, повесил на вешалку и прошел в комнату, куда я пригласил его жестом, избегая обращаться «на вы».
— Прошу, — указал ему кресло, а сам сел на тахту. — Чем обязан?
Прежде чем ответить, Петр Иванович осмотрелся, иронично поджал губы, но ничего по поводу моего жилья не сказал. А что можно сказать? Весьма непрезентабельная обстановка.