Мы правим ночью
Шрифт:
– Опоздали. Опять. Как всегда. И что еще хуже, ни одна из вас не явилась одетой по форме.
Линне опустила глаза на выданные ей ботинки и сжала кулаки.
– Прошу прощения, сэр, – произнесла в конце шеренги высоким голосом какая-то девушка.
Чтобы взглянуть на нее, Линне наклонилась вперед. Девушка была на полголовы выше большинства парней, у нее были длинные вьющиеся волосы и дружелюбное лицо.
– Нам так и не выдали форму.
Гесовец остановился, окинул ее сердитым взглядом и спросил:
– Почему вы не доложили об этом?
Девушка растерянно посмотрела
– О чем?
– О форме, о чем же еще! – рявкнул он.
Она немного подумала.
– Не могли бы мы получить форму, сэр?
Когда нижняя губа Гесовца пришла в движение, Линне увидела, что у него зашевелились усы. Выражать с их помощью свои чувства его наверняка учили в той же школе, что и полковника Кослена.
– Как вас зовут? – наконец произнес он.
– Магдалена Чуйкова.
– С какой целью вы поступили на службу в полк? – спросил Гесовец.
– Чтобы стать инженером, – ответила девушка.
Гесовец гневно фыркнул.
– Ну хорошо. Сегодня утром можете заняться обустройством лаборатории.
Потом отступил на шаг назад и заговорил громче.
– Что до остальных, то впредь подобное ваше поведение я терпеть не буду. Вы попросились сюда, чтобы воевать наряду с мужчинами. Если ваше желание искренне, вам придется вести себя так, как ведут они. Не опаздывать, соблюдать дисциплину базы, носить форму, по поводу которой я тотчас же распоряжусь, и выполнять приказы вышестоящих офицеров. По прибытии командора Зимы, которая будет заниматься вашей подготовкой, вы поступите в ее распоряжение. А пока ответственность за эту базу вместе с личным составом несу я. И выгоню любого, кто даст мне для этого повод. Это ясно?
– Так точно, сэр, – рявкнули Линне и парни.
– Так точно, сэр, – через мгновение хором подхватили девушки.
– Отлично. Теперь самое важное: все, кто этим утром опоздал, занимаются на плацу строевой подготовкой. Золонова – за мной. Остальным сообщить взводным командирам об утренних заданиях. И к вечеру чтобы эта база была достроена.
Девушки со скорбными лицами отправились на плац. Некоторые из них пытались имитировать строевой шаг мужчин, с напыщенным видом маршируя по полю и размахивая руками не хуже маятника. Линне едва сдержалась, чтобы не закрыть ладонью лицо. Губы стоявшего неподалеку парня расплылись в ухмылке.
– Никогда не думал, что фронт может стать сценой для комедии.
– Заткнись, – ответила она и гордо зашагала прочь.
Девушек надо было поставить на место, а не поднимать их на смех.
– Золонова, – задумчиво протянул Гесовец, когда она подошла к нему.
Он рассматривал ее форму, пробегаясь по ней глазами с головы до пят.
– А вы не очень-то похожи на отца, да?
Не особенно.
– Да, сэр.
Подобного рода замечания преследовали ее с самого детства. Когда ей было четыре года, министр сельского хозяйства на одном из неофициальных ужинов пошутил: «А ты уверен, что это твоя дочь?» Отец рассмеялся, но через три дня министра сняли с поста.
Гесовец повел ее мимо казарм и административных строений, петляя между железных
– Каждая девушка возьмет по одному комплекту, и если кому-нибудь взбредет в голову его поменять, пусть лучше сразу придумает для этого вескую причину. О женских… потребностях вам придется заботиться самостоятельно. Слишком долго не копайтесь.
Только не это.
– Сэр, у меня совсем немного опыта…
– Когда закончите, доложите мне.
В дверь постучали, и Гесовец рывком открыл ее.
– В чем дело? – спросил он у горстки маячивших в проеме силуэтов.
– Она говорит, что прибыла в женский полк, сэр.
Голос Гесовца тут же пропитался неприкрытым презрением.
– Что, еще одна? Золонова покажет вам, куда идти.
С этими словами он дернул головой и ушел. Две тени отделились от двери и двинулись за ним.
Оставшаяся сунула в проем голову. Линне повернулась обратно к ящикам.
– Что стоишь? Заходи, поможешь мне. Хочешь не хочешь, а нам придется отнести их в казармы.
– А что в них?
Голос у новой боевой подруги был неуверенный и тихий. Зато тяжелая поступь. Поэтому Линне ожидала что она будет высокой, но, повернувшись, увидела, что девушка ниже ее ростом. У новенькой было бледное лицо с высокими скулами, обрамленное копной темных волос, стянутых в узел на затылке.
Линне с трудом стащила с самого верха штабеля один из ящиков и с громким стуком поставила на пол, подняв облако пыли.
– Одежда, – ответила она.
Девушка отпрянула назад и закашлялась. Линне она даже не улыбнулась, да и та тоже не подумала наградить ее улыбкой. У нее не было желания брать кого-то под свое крыло и носиться с ними, будто наседка с цыплятами.
– Как тебя зовут?
– Ревна, – сказала девушка, – Ревна Рошена.
Свою фамилию она выдавила, будто проклятье. Линне это было знакомо.
– Ладно, Ревна, хватай ящик, я покажу тебе, где ты будешь спать.
Линне направилась к выходу из склада. Она шла впереди, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что Ревна не отстала. У нее что, хромота?
Вдруг она увидела, как под заводской спецовкой сверкнули странные туфли с металлическим мыском. Девушка, перехватив ее взгляд, покраснела и с вызывающим блеском в глазах произнесла:
– Не замедляй шаг.
– В армии все нужно делать очень быстро, – сказала Линне, – тебе придется над этим поработать.
Ревна открыла было рот, чтобы ответить, но, похоже, передумала. Однако Линне все равно почувствовала, как ей в спину уперся возмущенный взгляд. Вероятно, она в очередной раз не смогла завести подругу. Ну почему, почему с парнями ей было легче? Она очень скучала по своим бывшим однополчанам. Скучала по Таннову и Досторову. Скучала даже по этому фигляру Кослену.