Мы, мутанты
Шрифт:
Вечером он вышел прогуляться. Сгущались сумерки, хотя фонари ещё не горели. На улице было довольно малолюдно – если сравнивать с городом побольше. Чарльз бесцельно брёл по улице, уже ни о чём не размышляя и не пытаясь ничего восстановить в памяти, а просто прочищая голову после долгого сидения за столом. Мысли текли лениво и неспешно, перескакивая с одного на другое и нигде не задерживаясь надолго. Он прошёл мимо длинных стен Тринити-колледжа, потом справа показалось подковообразное здание театра, сияющее жёлтым светом из больших окон. Чарльз перешёл дорогу и свернул. Слева потянулся Хертворд-колледж. Одно здание, второе… Между ними виднелась
Чарльз приостановился, глядя на мостик – определённо знакомый, раньше он явно ходил сюда неоднократно. Задним числом проанализировав свой путь, он понял, что с самого начал не просто брёл куда глаза глядят, как ему до сих пор казалось, а шёл прямиком к этому месту по кратчайшему маршруту. Ноги сами несли, что называется. Что ж, доверимся своим ногам. Чарльз прошёл под образованную мостиком арку и двинулся по улочке, зажатой между стен. Стало заметно темнее. И, если бы он не смотрел внимательно по сторонам, то мог бы и пропустить эту совсем узкую щель с висящим на стене указателем: стрелка и надпись «Тёрф Таверн».
Паб, значит. Ну, ясно.
Длинный узкий проход повёл его всё дальше и дальше от улочки, между домами, мимо мусорных баков и склада пустых бочек. Навстречу постоянно попадались юноши и девушки, иногда совсем юные, и Чарльз внезапно ощутил себя стариком. Не то, чтобы совсем, но не слишком уместным в этой юношеской среде.
В самом пабе, впрочем, стало полегче. Несколько компаний за столиками шумели, не обращая ни на кого внимания, и Чарльз постарался приглушить своё восприятие, чтобы не слишком трезвые мысли не отвлекали от отдыха. А мысли были самые разные, в том числе и на тему, которая обычно очень занимала Чарльза, но сейчас он лишь отвернулся, передёрнув плечами. Хотелось просто отрешиться от всего.
Да, он явно бывал здесь, и бармен за стойкой попривествовал его широкой улыбкой: «О, это вы! Вам как обычно, Чарльз?» Чарльз покачал головой, попросил стакан воды, машинально предложил бармену налить стаканчик и себе, после чего честно заплатил за две порции. В голове бармена промелькнула мысль «А где же, интересно, его сестрица?», и Чарльз насторожился, надеясь узнать какие-нибудь подробности, но тут их отвлекли.
– А мутантам тут не место! – выкрикнул позади нетрезвый голос. Чарльз обернулся. Из-за столика неподалёку поднялся длинный нескладный парень, державший в руке пивную кружку. Его собутыльники поддержали его согласными выкриками, и парень, подбодрённый их поддержкой, вытянул руку в патетичном жесте:
– Принять закон, да! Запрещающий обучение в при… приличных заведениях! Я… ик… плачу такие деньги не для того, чтобы л-любоваться тут на каких-то… ик… ур-родов…
На том пламенная речь оказалась прервана, потому что к оратору подскочил ещё один студент и без лишних слов двинул ему в физиономию. Оратор пошатнулся, выронив кружку, его товарищи вскочили из-за стола, кипя праведным негодованием и готовясь вершить расправу, но у их противника тоже оказалось немало сочувствующих из числа посетителей.
– Гитлер! – с каким-то даже восторгом завопил один из них, проталкиваясь к месту потасовки. – Фашист!
Запахло большой дракой. В голове бармена тут же защёлкали счёты, подсчитывая возможный ущерб и прикидывая, стоит ли посылать кого-то за «бульдогами» или всё как-нибудь утрясётся само собой, и драчунов растащат
Чарльз со вздохом взял свой стакан и двинулся к двери, прикидывая, есть ли за столиками снаружи свободные места. Студенты есть студенты, их хлебом не корми, дай попротестовать против чего-нибудь, а судя по тому, что он видел в головах у участников драки, весь Оксфорд в ближайшем будущем может оказаться расколотым на два лагеря. Да, открытие существования мутантов внесло смятение во множество умов. И всё-таки всё упирается в официальную политику государства. Бытовой расизм неприятен, иногда приводит к трагичным последствиям, но пока государство крепко держит вожжи в руках, общество в целом принимает моральные нормы, диктуемые ему сверху. Но стоит ослабить контроль или развернуть его не туда, как демоны вырываются наружу.
Входная дверь прямо перед ним открылась, пропуская внутрь ещё двоих посетителей. В первый момент Чарльз не обратил на них внимания, обернувшись, чтобы посмотреть, идёт ли возня на убыль или разрастается. А вот новые посетители при виде него остановились как вкопанные, а потом один из них воскликнул:
– Чарльз!
Ксавьер вздрогнул, быстро развернувшись на голос. Высокий молодой человек, назвавший его имя, глядел на него расширившимися глазами сквозь стёкла очков в массивной оправе, а рядом с молодым человеком стояла девушка. Светловолосая, с пухлыми щёчками – именно это лицо мелькнуло только что в воспоминаниях бармена, и Чарльз застыл, чувствуя, как колотится сердце. Мысли взвились стремительным вихрем и опали, оставив на поверхности сознания одно только слово, столь долго ускользавшее, но ставшее теперь таким ясным и очевидным:
– Рейвен!
Рейвен опомнилась первой. Мужчины ещё стояли неподвижно, глядя друг на друга, а она уже подалась вперёд и крепко обняла Чарльза.
– Ты! Живой и невредимый!
Чарльз вышел из ступора и тоже обнял сестру, отметив краем сознания неженскую силу её рук. Кажется, раньше она такой сильной не была. Потом он пожал ладонь юноше в очках, одновременно всматриваясь в его лицо.
– Мы ведь виделись и раньше, верно? Я имею в виду – уже после моей комы.
– Верно, – юноша смущённо поправил очки. – Эрик позвал меня осмотреть тебя после того, как ты очнулся.
– Он ведь рассказал тебе о моей амнезии?
– Да. И строго-настрого запретил пытаться что-либо тебе напомнить.
– В таком случае, ты не обидишься, если я спрошу, как тебя зовут? Я знаю, что мы встречались, но вот имя…
– О, я Хэнк. Хэнк Маккой.
– Очень приятно познакомиться ещё раз.
Позади зазвенела разбитая кружка: драку уже почти погасили, но страсти продолжали кипеть, перейдя на стадию словесной ругани и взаимных обвинений. Хэнк глянул в ту сторону с какой-то тоской, Рейвен – с заметным отвращением.
– Давайте выйдем на террасу, – предложил Чарльз.
Свободные места на террасе нашлись, и даже без особого труда. Перед тем, как выйти, Хэнк взял им всем по тёмному пиву, и Чарльз не стал возражать, хотя и мелькнула у него мысль, что хмельного лучше бы не пить.
– Господи, Чарльз, поверить не могу, что наконец-то тебя вижу! – воскликнула Рейвен, когда они уселись у конца длинного стола. Чарльз с Хэнком одновременно оглянулись по сторонам, и она слегка понизила голос. – Скажи на милость, зачем тебе понадобилось от нас скрываться?