Мы, мутанты
Шрифт:
– Кстати, а ты укол-то сегодня делал? – спохватился Эрик, когда они все дружно признали дальнейшие поиски безнадёжными.
– Ещё нет.
– Так сделай. Прямо сейчас, чтобы я видел. Чтобы уж точно не забыть.
Чарльз не возражал. Золотистая жидкость перелилась из ампулы в шприц, а из шприца в вену, и Эрик удовлетворённо кивнул.
Во второй половине дня Чарльз отправился погулять по берегу озера. Сюзанна не очень уверенно спросила, не составить ли ему компанию, но Чарльз отказался, смягчив свой отказ улыбкой. Он ничего не имел против девушки, но ему хотелось побыть в одиночестве и всё как
Итак, Эрик прячется от властей – размышлял Чарльз, выйдя на выдающийся в озеро мыс и спустившись к самой воде. Теперь в этом сомнений не осталось. От американских властей – покинув территорию Соединённых Штатов, оба его спутника заметно расслабились. Прячется сам и прячет Чарльза, и при этом имеет целый штат работников, готовых ему в этом помогать. Ну, с большими деньгами, оно, быть может, и не удивительно. Кстати, сам Чарльз, по утверждению Эрика, да и Эммы, тоже отнюдь не беден, однако это утверждение до сих пор оставалось для Чарльза чисто умозрительным. Эрик за всё расплачивался сам. Чьими деньгами – другой вопрос.
Итак, версия первая – Эрик удерживает Чарльза из-за денег. Противно такое думать, но если уж рассматривать варианты, то все. Он проворачивает некую аферу, пытаясь завладеть состоянием или имуществом так называемого друга, но до поры до времени друг нужен ему живым и здоровым. Однако вечно так продолжаться не может. Хотя не обязательно обвинять Эрика в кровожадности, может он и отпустит Чарльза, когда добьётся своего. Тут всё зависит от деталей, которых Чарльз всё равно не знает.
Версия вторая – Эрик действительно заботится о его безопасности, чёрт знает по какой причине не желая рассказывать, в чём заключается угроза. И опасность эта исходит от американских властей. Тогда выходит, что они оба замешаны в… чём? Мафиозных делах? Терроризме? Деятельности иностранной разведки?
Покусывая губу, Чарльз повернул обратно, прошёл рядом с домом и начал по тропинке взбираться на небольшой холм, к боку которого лепилась вилла. Здесь дул прохладный ветер, и Чарльз спрятал руки в карманы куртки, одновременно пытаясь вспомнить все те крохи информации об их прошлом, что содержались в словах Эрика.
Чья-то пуля – мелкого калибра и на излёте – уложила Чарльза в постель больше чем на полгода. При этом Эрик настаивает, что Чарльз там был совершенно не при чём, и просто «оказался в ненужное время в ненужном месте». Ну, допустим. Но если Чарльз – невинная жертва, зачем его так прятать? А если он имел непосредственное отношение к произошедшему, зачем Эрику лгать? Чтобы пощадить чувства друга? Но едва ли можно ждать, что преступник, если, скажем, они оба участвовали в бандитской разборке, так уж сильно испугается собственных преступлений. Да и Эрик, при всей своей заботливости, не производит впечатления сентиментального человека.
Хотя, если считать, что слова Эрика правдивы, возможен и, так сказать, гибридный вариант. Чарльз действительно замешан в какой-то грязной истории, но оказался втянут в неё против своей воли, или по недомыслию. Тогда он и правда может считаться жертвой, хотя формально виновен. Эта теория происходящее более-менее объясняла – но именно что более-менее. В том месте, где должны находиться мотивы Эрика, до сих пор зияла огромная дыра.
Впрочем, нельзя исключать и того, что чуть
Под ногами шелестела жухлая трава. Оказавшись на вершине, Чарльз обернулся – и снова невольно залюбовался седым горным хребтом со стекавшими с него мохнатыми тучами, и стальной озёрной гладью. Когда тучи разойдутся, и выглянет солнце, станет ещё красивее, а совсем хорошо тут, наверное, осенью, когда в этом полушарии наступает весна. Когда всё зазеленеет, деревья на мысу и лес на той стороне покроются листвой, в траве появятся цветы, а снега отступят вверх по склонам. Подождать месяц-другой…
Вилла «Гесель» отсюда казалась игрушечной – коробочка под двускатной крышей, опоясанная лоджиями на обоих этажах. «Гесель»… Странно услышать немецкозвучащее название в Латинской Америке, но из каких только краёв люди сюда не переселялись. Что-то шевельнулось в памяти, что-то смутное, но тревожное, связанное с немецким языком в Аргентине, и Чарльз напрягся, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Что-то такое…
Он замер, чувствуя, как по спине пробегает холодок, никак не связанный с прохладным ветром. Немцы в Аргентине. Эмигранты из Германии, приехавшие сюда совсем недавно – но бежали они не от войны, а от мира, наступившего после неё, и того, что этот мир мог им принести. Президент Хуан Перон сочувствовал нацистам и охотно предоставлял убежище уцелевшим…
Да нет, чушь собачья. Эрик – еврей. Да одних только цифр на его руке достаточно, чтобы сделать оскорбительным даже тень такого подозрения. Если, конечно, цифры настоящие.
Чарльз больно дёрнул себя за прядь всё ещё коротких волос на виске. Кажется, он становится настоящим параноиком. Хотя с Эриком станешь.
Но всё же, кем бы ни был Леншерр: замаскированным нацистом, присвоившим нацистскую собственность евреем, мафиози, разведчиком, или кем он там ещё мог оказаться, всё те же вопросы оставались открытыми: какое отношение ко всему этому имеет Чарльз? Зачем он Эрику? И что Эрик так упорно пытается от него скрыть?
========== Глава 6 ==========
В дом Чарльз вернулся, когда уже начало темнеть. На кухне горел свет, и когда Чарльз заглянул туда, то увидел стоящую у плиты Сюзанну.
– А где Эрик с Яношем?
– Наверху, – она указала в потолок лопаточкой для переворачивания мяса. – К ужину спустятся.
– Может, вам помочь с ужином, раз уж вас все бросили?
Она улыбнулась.
– Вы можете почистить овощи.
Чарльз тоже улыбнулся, скинул куртку и с готовностью сел к столу, где уже были разложены морковь, картошка и вымытые листья салата.
– Вы давно знаете Эрика? – спросил он.
– Нет, а что?
– Просто пытаюсь завязать разговор. Раз уж нам с вами предстоит прожить неопределённый срок под одной крышей, то нам стоит узнать друг друга получше, вы не согласны?
– В целом согласна, – Сюзанна накрыла сковороду большой крышкой и повернулась к нему.
– Тогда вы не против рассказать немного о себе? Я бы начал сам, – Чарльз снова улыбнулся обезоруживающей улыбкой, – но, как вам должно быть известно, мне просто нечего рассказывать.