Музыкант
Шрифт:
– Да кому ты нужен! – возмущается она. – Все будут смотреть на меня! У меня платье просто шик! У всех челюсть отвиснет.
– Уверен, ты будешь неотразима, но я не хочу появляться в людных местах, понимаешь? Я знаю, чем это может закончиться. Ты же не хочешь увидеть свою свадьбу на первой полосе какой-нибудь желтой газетенки? – улыбается он сестре, и она на миг замирает, любуясь парнем.
Так всегда происходит. Никита красавчик. Ему неоднократно поступали предложения стать лицом различных брендов. И для этого есть причины. Породистый, с правильными чертами лица. Ровный нос, четко очерченная линия скул и подбородка. Густые волосы,
– Я бы не отказалась, чтобы о моей свадьбе написали, – опомнившись, заявляет Юля.
– Да, перспектива отличная, только вот писать скорее будут не о прекрасной невесте, а о том, что же делает рядом с этим ангелом скандальный музыкант? – слегка самоуверенно отвечает Никита. Хотя кого я обманываю? Никита прекрасно понимает, какое впечатление производит на людей и часто пользуется этим эффектом. Его внешность – его оружие, которым он никогда не пренебрегал.
– Самомнение, которому можно позавидовать, – прищурившись, говорит Юля.
– Это не самомнение. Для меня – это приговор. Стоит мне появиться в народе, общественность сразу начинает обсасывать этот факт. Я вроде как звезда, – ухмыляется парень.
– Звезда тоже мне! – хихикает Юля.
– А разве нет? Я знаменит, сотни девчонок мечтают оказаться рядом со мной, но везет единицам, – гордо заявляет Никита и откидывается на спинку старенького стула, который свирепо возмущается скрежетом.
– Никита, высокомерие – это грех, – вступает в диалог бабушка, – Иисус учил нас скромности, а гордыня – это от лукавого.
– Ох, бабуль, не надо, – отмахивается парень. – Я же не виноват, что они любят меня, что сотни восхищаются мной.
– Ты должен дарить радость людям, а не заставлять поклоняться себе как идолу, – никак не угомониться старушка.
– Но я же не заставляю их покланяться. Они сами падают к моим ногам. – От слов парня бабушка хмурится. – И вообще я живу, как считаю нужным и твои учения совсем некстати, – раздражается Никита. Бабушка замолкает и отводит взгляд.
– Зря ты так, Никит, мы же любим тебя и желаем добра, – потупив взгляд, тихонько говорит Юля.
– И я люблю вас, – оглядывает он родных, – правда, иначе бы ни сидел здесь. Мне пришлось отменить минимум три мероприятия, чтобы приехать, а это, между прочим, куча денег.
– Понятно, иди-ка ты, отдыхай, – обиженно заявляет Юля.
Никита оглядывает женщин, они не смотрят на него. Что он такого сказал? Чем обидел? Непонятно. Он же не виноват, что его жизнь сложилась так, как сложилась. Что он успешен, знаменит, его многие любят, уважают и ценят. И парень, правда, отказался от больших денег, чтобы приехать сюда. Почему они этого не ценят? Все должны радоваться долгожданной встречи, а не дуться. Не слова больше ни сказав, Никита поднимается и направляется в ванную комнату. Ему нужно освежиться.
Ванна в бабушкиной квартире малюсенькая, старенькая и обшарпанная. На потолке свисает одинокая лампочка, даря тусклый свет. Кафельная плитка, наверное, старше парня, как и сантехника. Никита пробует открыть кран. Удивительно, он работает и даже душ можно включить. Отлично! Парень ступает в потускневшую ванну желтоватого
Зайдя в гостиную, парень замирает в центре комнаты. За эти годы здесь ничего не изменилось. Старенький диван аккуратно застелен. Вдоль противоположной стены стоит горомский гарнитур с кучей хрусталя и древним ламповым телевизором. Обои выцвели от времени, шторы обветшали, но тут чисто. Никита оборачивается и натыкается на пытливый взгляд бабушки. Ему становится не по себе. Чувствует себя нашкодившим котенком. Мало кто в жизни парня может разбудить в нем чувство стыда, но у этой старушки, похоже, получается. Может это потому, что он действительно уважает ее и любит. Она его бабушка и этим все сказано.
– Извини, бабуль, не хотел грубить, – сам не знает, почему извиняется Никита перед ней.
– Ничего. Мы, правда, рады тебе, – делает она шаг в его сторону.
– Я тоже очень рад вернуться, но это не так просто, как мне представлялось.
– Это конечно не то к чему ты привык, но пенсия у меня маленькая, – будто не слышат его бабушка.
– Ничего. Здесь мило. Все, так как я запомнил. Даже хрусталь никуда не делся, – ухмыляется он и подходит ближе к полке с «драгоценностями» бабушки.
– Я привыкла так жить, – подходит старушка ближе и становится рядом, а парень рассматривает содержимое полок и когда его взгляд натыкается на черно-белое свадебное фото, он зажмуривается. Его лицо искажается гримасой боли, душевной боли. Дыхание перехватывает и к горлу подкатывает комок. Бабушка нежно касается его плеча, и Никита вздрагивает.
– Они бы гордились тобой, – тихо говорит она.
Никита открывает глаза и снова видит старое фото, на котором изображены его родители. Он почти их не помнит, но они всегда останутся людьми, которые подарили ему жизнь. И ему очень больно от того, что так мало времени провел с ними. Парень сжимает челюсть, злясь на себя. Прошлое причиняет слишком много боли. Оно делает его слабым, а это не допустимо. Если его окружение увидит Никиту таким, слабым, расклеившимся, они не пожалеют, а проглотят не подавившись. Парень встряхивает плечом, скидывая руку бабушки и роясь в чемодане, находит пижамные трикотажные штаны.
– Как поживают Дима и Оля? – спрашивает бабушка.
– Отлично, спасибо, – сухо отвечает он. Но это не потому, что хочет вновь обидеть старушку, просто парень не хочет посвящать ее в свои проблемы. Пусть считают, что у него все отлично.
Никита поворачивается спиной к бабушке и натягивает штаны на голую задницу и только после скидывает полотенце. Бабушка заботливо забирает мокрую ткань из его рук.
– Я очень благодарна этим людям, – взглянула на парня. – Когда мы все оставили тебя, появились они, – ее глаза наполняются слезами.