Музыкант

ТИ Джули

– Спасибо, – шепчет она.

– Мила – это же правда ты? – девушка отрывисто кивает.

Никита знал это, но решил уточнить. Вздохнув с облегчением, с улыбкой шагает ближе к девушке. Он рад ее видеть. Спустя столько лет. Но по мере как парень приближается, Милану охватывает ужас. Девушка вскакивает с места и шарахается в сторону.

– Не надо! – испуганно восклицает она.

– Ты чего Мил? Это же я. Никита.

– Я знаю кто ты. Я помню тебя. Ты бросил меня одну! В том чудовищном месте! С этими ужасными людьми! С этими… – она сжимается, обнимает

себя руками. – Это ошибка. Зря я приехала. Думала смогу, но это выше моих сил.

Быстрым шагом девушка обходит Никиту. Хочет сбежать. Парень хватает ее за руку. «Какая нежная и бархатистая кожа», – проносится в его голове.

– Нет! – кричит она. – Не трогай!

– Да что с тобой, Мил? – она замолкает и широко раскрытыми глазами смотрит на парня.

– Просто пусти, – выдыхает она.

Никита не понимает, что с ней. Чем он мог так напугать или разозлить ее? Она странно ведет себя. Странно одевается. Ее глаза странно бегают, озираются, кидая встревоженные взгляды на парня. И больше всего на свете Никита хочет понять, что с ней случилось. Откуда этот страх, зажатость. Почему она так ведет себя, и чем он может помочь, чтобы что-то изменить в ее жизни?

– Мил, поговори со мной, – просит Никита.

– Не могу, – почти задыхается она.

Это паника. Ее начинает трясти, в глазах ужас. Состояние близкое к истерике. И понимая это, Никита отпускает ее, отходит в сторону. Она выбегает прочь. Парень не оборачивается вслед. Это не к чему. Он хорошо знает это состояние. Часто сталкивался в стенах детского дома с нечто подобным. Подавленность, страх, желание скрыться, спрятаться, исчезнуть. Мысли о суициде в тех стенах не редкость. И Никита с ужасом увидел все это в ее глазах. Глазах, которые преследуют его с того момента как впервые увидел их. Такой взгляд встречаешь от силы пару раз за всю жизнь. Взгляд, который смотрит прямо в душу, вглубь, увлекая за собой.

Никите не присуще сострадание и жалость. Выдернули на корню еще в детстве. Но Милана не просто случайная знакомая, не просто лицо в толпе. Она нечто большее. Когда-то он звал ее сестрой. Она стала его душой. Милана – это та самая девочка из детского дома, что наполнила жизнь Никиты в казенных стенах смыслом. Такие люди не забываются, они тенью следуют попятам. Вспоминал ли он ее? Ежедневно. Но почему не нашел? С его возможностями это просто, но Никита не мог. Он отрезал этот период своей жизни, вырвал с корнем. А эта девочка служила живым памятником растоптанного детства парня. Но несмотря на то, что Никита гнал воспоминания о сложном периоде, ее полные слез глаза, когда он уезжал навсегда, часто снились ему. И кто бы мог подумать, что судьба вновь столкнет их спустя много лет.

Встреча с Миланой оказалась сложным испытанием. Сложнее чем предполагал Никита. Все детские страхи ожили. Но боялся парень не за себя, а за нее. Он оставил ее в аду. Что же ей пришлось пережить? Через что пройти? Чем пожертвовать? Ее испуганный вид не шел из головы Никиты. Девушка словно увидела призрака. Так и было. Призрак прошлого, вот кем был Никита для Миланы.

И она бежала от него. Но Никита больше не сможет оставить ее.

Парень взглянул на кровать, где минутой ранее сидела испуганная Милана, и заметил ее очки. Взял аксессуар и повертел в руках. Дорогая вещица. Тысяч тридцать может больше. Парень, немного подумав, спустился вниз. Выбежал на улицу и увидел удаляющуюся машину, на которой приехала Милана. Белокурый ангел, так называл эту девушку Никита в своих воспоминаниях.

– Что случилось? – подходит он к растерянной Юли. – Куда это они рванули?

– Понятия не имею, – не сводя взгляда с уезжающего автомобиля, отвечает Юля. – Мила выбежала из домика, подлетела к Толику и начала отрывисто, что-то говорить. Что она забыла что-то, что им надо срочно бежать, что нет времени.

– А может твой братишка снова ручонки распустил, – кидает Костя, где-то позади Никиты.

– Рот закрой придурок, – резко разворачивается парень в его сторону.

– Иж как встрепенулся, – ухмыляется он. – Что не по зубам тебе наши девчонки, альфа-самец?

Мерзкая улыбка, расплывающаяся на лице Кости, раздражает Никиту. Его рожа настолько бесит сейчас, что четкое желание убрать кулаком ухмылку, отчетливо бьется в голове у парня и, размяв плечи, Никита метается в сторону Константина.

– Довольно! – врезается ладошкой в грудь Никиты Юля. – Вы ведете себя как два придурка! Достали уже.

Никита взглянул на Юлю. Девушка была на взводе. Ее глаза светились гневом и разочарованием. А ее то Никита точно не хотел расстраивать, поэтому сглотнул обиду и отступил.

– Пойду, охлажусь, – говорит парень и, не слушая возгласов Кости за спиной, уходит на пляж.

Никита отстраняется от народа. Валяется на пляже, наслаждается летним солнцем, периодически остужаясь в реке. Ему не хочется больше ни с кем общаться. Надоело всеобщее внимание. Он замыкается и не реагирует на окружающих. Надоели. Хочется просто остаться одному. Но есть один минус уединения. Когда ты остаешься один, голову заполняют мысли. Порой пугающие, а порой причиняющие сильную боль. И это его случай. Та часть жизни, от которой он бежит, вновь догоняет его. И парню не хочется этого, но он не может избавиться от этих мыслей. Все это мучает, разрывает душу. И лишь вечером, когда за ребятами приезжает старенький автобус суматоха отвлекает.

Собрав вещи в кучу и погрузив народ в автобус, молодые радостно объявляют об окончании праздника и благодарят всех собравшихся. Погрузившись в автобус, гости направляются к дому. Никита специально развалился на все кресло, ему не хочется видеть рядом ни чью пьяную физиономию. А народ нажрался знатно. Половина еле держится на ногах. Парни так вообще превратились в озорных свиней. Орут песни, кричат, толкаются. Словно им пятнадцать. Когда автобус трогается с места Никита пробирается сквозь беснующую толпу к сестре.

– Юль, надо поговорить, – наклоняясь к ней, говорит парень. Девушка кивает. – Не здесь, – оглядывается на Костю, он и ухом не повел, – идем.

Конец ознакомительного фрагмента.