Музыкальный приворот
Шрифт:
Новоявленный крестник Нинкиной мамы не спешил залезать обратно в машину. Он с неподдельным изумлением уставился мне в лицо и начал нудно выяснять, зажав сигарету в пальцах:
– Он твой неродной отец и брат моей принцессы?
– Ты с ума сошел? Сплюнь!
– Да не может он быть отцом подруги твоей демоницы, - тихо произнес Кей, заводя мотор, поэтому синеволосый парень не расслышал ни меня, ни его и продолжал:
– Моя девочка Нина чего, твоя тетка, что ли? Не, какой-то бред. А ты сама, получается, своего папашу боишься? Ну, я бы тоже боялся.
– Своего
– Садитесь, - раздался недовольный голос Кея, - поехали. Или вы ждете, что они вернуться и проведут с вами остаток ночи?
Нас мигом задуло в салон. Но и там Келла не прекращал попыток узнать, кто такой папа и состоим ли мы с Нинкой в родственных отношениях с этим бугаем. А я, наконец, сумела объяснить, что Папа - это всего лишь кличка. Потом мне пришлось пересказывать историю знакомства Ивана и Нинки, а потом отвечать на радостные вопросы барабанщика, заключавшиеся в следующем: "какого зайца королева помогает гопникам?" и "она совсем не знает, что такое чувство страха?"
Когда мы прибыли, наконец, к моему дому, чьи многочисленные окна были темны, время на моем мобильном телефоне показывало, что сейчас половина третьего ночи. Это то самое время, когда мне сняться самые красивые сны. Любимое время. А сегодня оно было потрачено зря. Почти зря.
Я открыла подъездную дверь, пропуская гостей вперед. Хорошо еще, что около лифта и на всех лестничных площадках горит свет - наши бдительные соседи на каждом этаже даже дежурство установили по смене перегоревших лампочек.
Пройдя мимо гостеприимно распахнутой мною двери, Келла едва не ударил Нинку головой об косяк и воровато огляделся - не видел ли кто? Кей не заметил, а я ничего не сказала. В моей душе поселились определенные подозрения насчет точности метода Альбины. Наверное, этот синеволосый не всегда Нинку так сильно любит, как он ей говорил. Ну что поделать, ненастоящие чувства никогда не смогут перерасти в искреннюю привязанность.
– Нам наверх по лестнице.
– Проинструктировала я парней.
– Вот она, слава, - изрек вдруг дурашливы тоном барабанщик, глядя вправо, на стену Второй музыкант последовал его примеру, но сразу же отвернулся, будто увиденное его ни капельки не заинтересовало. Но я знала, что и Кей тоже польщен.
– Круто быть известным, - очень нескромно изрек неугомонный барабанщик, - и быть известным рокером - круто в кубе!
– И он довольно засмеялся. Ну-ну, рокер несчастный.
Причиной очередного роста самолюбия у обладателя эксцентричных волос являлась надпись: огромная, почти во всю стену, очень корявая и с подтеками внизу, но выполненная с душой. Почему? Да потому что она была посвящена его собственной и, видимо, очень любимой группе. "Банда "На краю" - the cool!" - было намалевано багряно-красной краской на первом этаже. Каждый, кто проходил к лифту, видел этот шедевр наскальной живописи и, так сказать, имел возможность насладиться ее видом.
–
– А я думал, ты Бритни Спирс слушаешь.
– Серьезно заметил поднимающийся впереди Кей.
Его друг посоветовал блондину правильнее выбирать выражения, а также заснуть мисс Спирс в некое отдаленное местечко, проделать с ней пару таинственных манипуляций и больше не вспоминать об этой знаменитой певице, чьи интимная жизнь очень, по его, Келлиному, мнению, весьма и весьма разнообразна.
– Вы о чем?
– Дернуло меня спросить.
– Он проиграл пари и на квартирнике исполнил партию одной из ее песенок, - ответил солист, и в голосе его слышался откровенный стеб, - жаль, что в Интернете видео так и не появлялось.
– Чего стоим? На какой этаж?
– Спросил проигравший, делая вид, что ему все равно.
– На последний, - жизнерадостно отозвалась я, подумав про себя, что было бы очень смешно соврать, что лифт не работает - тогда кое-кому пришлось бы тащить кое-кого на самый последний этаж. А этот факт точно не добавит хорошего настроения этим полузвездным мальчикам.
Лифт казался рабочим, и его скрипучие двери открылись сразу же, как я нажала на кнопку вызова. В него я зашла первой, следом за мной синеволосый, которому, судя по всему, надоело таскать свою королеву. Кей почему-то оглядел лифт задумчивым взглядом и вошел последним.
Жалобно простонав, средство перемещения по этажам неспешно поехало вверх. Скоро будем дома. Счастье. Я, наконец, улягусь в свою мягкую кровать, забыв всех этих людей, стоящих сейчас около меня. И "Горизонт" забуду. Только красавца-менеджера забывать не хочу. Может быть, он мне приснится?
Лифт опять вздохнул и стал ползти медленнее.
– Давай, давай, "Бентли", набирай скорость, - скомандовал Келла. И пнул одну из стенок. Взамен лифт злорадно затрещал и выключил лампочку. Наверное, на "Бентли" обиделся.
– Ну и домик, - почему-то обрадовался синеволосый, - главное, чтобы ваш домашний "Феррари" не остановился. Мне принцессу держать надоело. Я же не ваш Папа-качок.
Может быть, наш лифт был очень эмоциональным, и не смог стерпеть такого наглого оскорбления, а может быть, просто так захотела шутница-судьба, но лифт действительно замер, напоследок пару раз натужно кашлянув.
Мы застряли неизвестно на каком этаже и в полной темноте.
– Вашу мать! Чертов лифт!
– Взвыл Келла, поняв, в каком он оказался положении.
– Чтоб я еще кого-то провожать поперся! Фак мой мозг!
В отличие от синеволосого, Кей сохранял относительное спокойствие. Конечно, он очень обозлился, потому что вообще мало кто любит сидеть в поломанном лифте, но не ругался и не извергал проклятья. Он тут же достал зажигалку (а певцам курить вредно - так и хотелось сказать мне), и осветил ею лифт. Я последовала его примеру и достала телефон, в котором, Слава Всевышнему, был встроенный маленький фонарик.