Музыкальный приворот
Шрифт:
Молодой человек решил исполнить что-то странное, незнакомое ни мне, ни Нинке, ни его другу. Тихое, медленное, лирически-спокойное и даже приятное на слух.
И голос у него, против моих ожиданий, оказался интересным и, можно сказать, красивым - низким и бархатным. Не таким, как на концерте - там голос солиста "На краю" искажали микрофон, громкая музыка и общая акустика.
Кей не фальшивил, да и дыхание у него, как я успела заметить, было поставлено правильно, а ведь всем тем, кто хотя бы немного соприкасалась с музыкой, известно, что дыхание - это основа правильного
Но лучше бы он не открывал рот, честное слово!
Успокойся и глазки, малышка, закрой,
Я сегодня всю ночь проведу здесь с тобой.
До зари буду петь, охраняя твой сон.
Я твой шут, ты - принцесса, а ночь - это трон.
– Как здорово!
– По-детски захлопала в ладоши Нинка и укоряющее сообщила Келле, - а ты дурашка, петь не умеешь! Я ему свои серьги подарю.
Келла как-то странно поморщился - я видела его недовольное лицо в зеркале заднего вида. Но он промолчал.
Я касаюсь твоей нежно-бежевой кожи.
Ты ведь любишь меня? И я тебя тоже.
Ну и песенка, не думала, что наш рок-герой такие слащавые слова будет подбирать. Это меня даже немного развеселило. Наверняка, где-то в глубине души этот малый с вычурной прической мечтал быть поп-кумиром миллионов девчонок, а из него вышел всего лишь фронтмэн группы, исполняющей то ли альтернативу, то ли нью-метал.
Спи, пожалуйста, спи, я останусь с тобой,
Веришь, что я твой принц и что я твой герой?
– Верю, - прошептала Нинка, приподнимая голову. Келла вдруг хмыкнул, но упорно продолжал хранить молчание. А Кей, следя за пустой дорогой, освещенной десятками в ряд стоящих фонарей, продолжал напевать, и голос его становился постепенно громче и громче.
Тонкий месяц и звезды я тебе с неба снял,
С ними вместе навечно свое сердце отдал.
Я любить тебя буду все годы свои…
Нинка шмыгнула носом от переполняющих ее эмоций, Келла произнес непечатное слово, которое я могу перефразировать так:
– Просто капец.
– Но я так и не поняла, к кому он обращался: к солисту, позорящему славное имя группы "На краю", к восторженной Нинке или к самому себе? Точно могу только сказать - что не ко мне.
Я его вполне понимала - зачем обесславливаться такой глупой любовной лирикой, которая больше к лицу молоденькой эстрадной певице? Зачем ронять имидж брутального мэна?
Кей пел, и я осознавала, что герой песенного произведения производит впечатление не просто парня, а влюбленного дурачка. Одного из тех, которые не замечают многочисленных измен со стороны благоверных, и верят в то, что их ребенок, подозрительно похожий на соседа-грузина, уродился таким смуглым и черноволосым в двоюродную бабушку тети дядиной племянницы по отцу супруги.
Да, голос есть, слух тоже, и мелодия красива, но эта сахарность и розовые слюни все портят.
Пока моя подруга радовалась, а я с большой долей скептицизма размышляла над текстом песенки, свтеловолосый певец, видимо, решил, что с двух полузнакомых девиц хватит его бесплатного концерта, поэтому закруглился, и финал был немного не таким, каким представляли его мы с Нинкой. Конец песни воистину был феерическим.
Едва заметно улыбаясь
Спит. Доверилась. Дверь я плотнее закрыл.
И с улыбкой ей в сердце свой нож я всадил.
Ночью тело увез в океан в чужой лодке
Бросил в воду. Поверила мне, идиотка?
Первые секунд десять в салоне машины стояла тишина, и слышен лишь был звук шин. Кей окончил песню и молча повернул руль, а заодно и свой крутой транспорт, налево.
Келла оглушительно расхохотался, я едва выдавила из себя какой-то странный звук, напоминающий удивленный смешок. Я ведь думала, что последним куплетом будет что-то милое про свадьбу этого чокнутого влюбленного и его засыпающей красавицы. А вот Нинка почему-то разрыдалась. Как будто бы была не студенткой университета, а первоклашкой, у которой злые ребята отобрали булку, да еще и за косы подергали.
Честно говоря, Нинка никогда не плачет. Она много раз мне говорила, что "рыдать - уделе слабохарактерных придурков" и вообще, "один мудрый чувак сказал: не один человек на свете не достоин твоих слез, а тот, кто достоин никогда не заставит тебя плакать". Подругу я видела всякой: раздраженной, злой, очень злой, разъяренной, демонически гневной, но плачущей - никогда. Я даже сомневалась, способна ли эта сумасбродка из себя хоть одну слезинку выдавить?
Оказалось, что способна, причем не одну, а сто одну. Крупные, прозрачные слезы потекли из ее глаз бусинками, попадая не на саму Нинку, а на майку синеволосого, к которому она в ужасе прижалась. Тот довольно улыбался, чувствуя себя настоящим героем - еще бы, такая фурия, как Нинка, просит у него защиты. Вальяжно поглаживая ее по светлым волосам, он говорил что-то вроде: "ты чего, это же весело" и " ну ты даешь, хватит реветь".
И плакала она вовсе не бесшумно, напоминая современный аналог библейской иерихонской трубы, той самой, которая за пару мгновений разрушила крепостные стены города.
– Аааа,- орала подружка, кривя губы, - ты плохой человек, беленький Кей! Мне страшно теперь!
– Ну я же с тобой, - проговорил синеволосый тоном, который предполагал, что этот факт должен заставить Нинку петь и плясать от радости.
– Мне ее жалкооооо! Ааааа, он ее убииил! За что?
– Сквозь обильные слезы вопрошала девушка.
– Кааааатя! За что??
Я прикинулась, что не слышу. Раз с ней на заднем сидении находится барабанщик "На краю", то пусть ее и успокаивает, и объясняет.
– За чтоооо он ее так??
– Он маньяком был, наверное, или серийным убийцей, - не нашел лучшего объяснения парень. Мою подругу, конечно же, оно не устраивало, поэтому она завопила еще громче.
– А ты талант, мужик!
– Обратился к Кею Келла, пытаясь зажать Нинкин рот ладонью.
– Минута - и девушка готова.
– Это что, ваша новая песня?
– Поинтересовалась я, глядя на то, как мы мчимся мимо большого гипермаркета. До дома еще минут десять, если мы будем ехать так же быстро и без задержек. Если этот шедевр станет их новым треком, то триумф группе обеспечен.