Музыка теней
Шрифт:
Габриела покраснела.
– Я сей же час разошлю по кланам гонцов, дабы они объявили всем, что с принцессы Габриелы сняты все обвинения, – сказал посол. – А также, что ее приданое перешло вам, вождь Макхью.
– У вас есть власть на то? – спросил отец Гилрой.
– Конечно, есть.
Минутой позже посол с епископом откланялись. Габриела с облегчением вздохнула. Теперь можно расслабиться. Во всяком случае, так ей казалось.
Но тут она вспомнила, что впереди первая брачная ночь.
Люди клана
Лайам и Кольм проводили Бродика до конюшни, ему пора было возвращаться домой.
– Учти, с кланом Макенны ты не покончил, – сказал Бродик Кольму. – Они плодятся быстрее крыс, скоро изберут вождя, и будет тот не лучше Оуэна, ты уж поверь. Надеюсь, смерть его была ужасна.
– Ужасна, – едва слышно проговорил Кольм.
– Вы нам союзники, они и к вам придут, – напомнил Лайам.
Конюх подвел Бродику лошадь.
– Твой долг уплачен, – сказал вождь Бьюкенен Кольму. – Остался еще один.
– Что еще за долг?
– Я подарил тебе Габриелу.
– Ты мне навязал ее силой, – сухо заметил Кольм. – Но я тебе за это благодарен.
– Вернуть долг будет несложно.
– Говори, чего ты хочешь.
– Отдай одну из ваших дочерей за моего сына.
– Церковь не даст вам благословения, – сказал Лайам. – Ведь вы с Габриелой в родстве.
– Но не по крови, лишь по браку. Союз сей будет правомочен, а дочь твоя придет ко мне с большим приданым.
Кольм рассмеялся:
– Хочешь получить Финнис-Флэт?
– Угадал.
– Ты получишь Финнис-Флэт, когда жена подарит мне дочерей, ну а твоя родит сыновей.
– Придется подождать, – сказал Бродик. – Но я тебя уже опередил, Джиллиан под сердцем носит дитя, а ты не можешь с Габриелой лечь еще… пять месяцев, насколько я помню.
– Да, именно столько я думал выждать, но…
– Думал? Ты забываешь о репутации Габриелы.
– О том, что она непорочна, весть дойдет своим чередом. Да и посол, если не обманет, пошлет гонцов по кланам.
– На это нужно время, – заметил Бродик. – Ты обещал ей шесть месяцев, Кольм.
– Если Габриела скажет, так тому и быть.
Бродик и Лайам рассмеялись.
– Получится ли продержаться? Она красива, как и моя жена, – сказал Бродик.
– Получится ли? Да я более дисциплинированный, чем вы все, вместе взятые.
Кольм направился к крепости, а Лайам и Бродик смотрели ему вслед.
– Что скажешь? – спросил Бродик.
– Мой брат человек упрямый и дисциплинированный. Скажу, что передумает он не раньше чем через день.
– Не позднее чем через час.
Глава 46
Ожидание
Минуты шли как часы. Волосы все еще были влажными, значит, времени прошло не так уж много, но ей казалось, что целая вечность.
Габриела надела белую сорочку, расшитую золотыми и серебряными нитями. Она хотела надеть синее платье, но оно было мятым. Она села у огня и стала расчесывать волосы. В комнате было тепло и уютно. День был напряженным, но Габриела не устала.
Ну где же Кольм?
Он сказал, что не может дождаться, когда она будет принадлежать ему. Правда, свадьба состоялась несколько раньше, чем он рассчитывал, но ведь они теперь муж и жена. Неужели он передумал?
Каждый звук вызывал в ней страх и предвкушение. Она все расчесывала и расчесывала волосы, стараясь думать о приятном. Погода сегодня была чудесной, и мясной пирог удался.
Что могло задержать его? Неужели нужды клана для него важнее, чем она? Даже в такую ночь?
Ей не терпелось покончить с этим. Она достаточно знала о близости между мужчиной и женщиной, чтобы сгорать от любопытства и в то же время бояться.
Она сравнивала это ощущение с вывихнутым в детстве пальцем. Она упала с камня и повредила палец. Отец знал, что делать, и, попросив Стивена держать ей руку, рывком вставил палец на место. Боль тут же ушла. Ей было страшно, но когда все закончилось, она знала, что бояться больше нечего.
Насколько она знала, с близостью так же: страшно, больно, позабыто.
Она отложила гребень. Волосы почти высохли.
Неужели Кольм забыл о ней?
Надо думать только о приятном, не взвинчивать себя.
Кольму понравился ее подарок, он даже удивился, когда увидел соль. Габриела вдруг вспомнила, что не сказала ему о главном: на следующий год придет еще один груз соли, и его клан будет обеспечен на долгое время. Соли будет так много, что ее можно будет обменять на зерно.
Неужели она ничего для него не значит?
Габриела чувствовала, как ее захлестывают эмоции. Быть может, Кольм говорил ей, что она нужна ему, только из жалости? А она поверила. Нет, решила Габриела, он не мог так поступить. Кольм прямой и кристально честный. Он не стал бы лгать из жалости.
На глаза ей навернулись слезы. Еще немного, и она разрыдается. Она редко плакала, но потом долго не могла успокоиться.
Как смеет Кольм обращаться с ней подобным образом? Кольм дал ей свое имя и свою защиту и ничего не попросил взамен. Габриела не могла на него злиться. Он обошелся с ней грубо, но не жестоко.