Музыка судьбы

Хардвик Элизабет

Щеки Джулии залил румянец.

– Помимо грубого нрава, Алан, у тебя еще и весьма избирательная память, – возмутилась она. – Это ты поцеловал меня!

– Ну, это было только в самом начале, – несколько скучным голосом проговорил он. – Если быть точным, ты достаточно страстно ответила мне.

Джулия сердито поджата губы.

– Ты далеко не джентльмен!

Нет, он-то как раз самый настоящий джентльмен, поскольку, если бы в данную минуту следовал своим отнюдь не джентльменским инстинктам,

то бросился бы и начат целовать Джулию снова!

Его губы насмешливо искривились.

– Ну, а мистер Уиндем, конечно, джентльмен!

Она напряглась, и глаза ее холодно сверкнули.

– К чему ты клонишь?

Алан пожал плечами.

– Просто ни на секунду не могу поверить, что в том большом-пребольшом особняке Ламберт Уиндем спит в одной спальне, а ты невинно покоишься в другой, – презрительно заметил он.

– Полагаю, что это не ваше дело, мистер О'Мейл, – высокомерно заявила Джулия. – Сегодня я пришла к вам в надежде затронуть лучшие стороны вашего характера, но, видимо, таковых у вас просто нет.

– Уиндему ведь ничего не известно про тот вечер, не так ли? – вдруг спросил Алан, почти наверняка зная, что прав, но желая все же получить прямой ответ.

Джулия вспыхнула.

– Ламберт в курсе того, что мы виделись…

– Это не совсем то, что я имею в виду, и ты прекрасно знаешь об этом! – воскликнул он.

– Скажи мне, Алан, ты еще можешь ходить без посторонней помощи? – сузив глаза, насмешливо спросила она. – Тогда, думаю, ты сообразишь, что я не рассказала Ламберту о твоей чрезмерной фамильярности в тот вечер.

Алан сухо улыбнулся.

– То есть, ты намекаешь на то, что твой будущий муженек мне все кости переломает, не так ли?

О'Мейл не переставал думать о том, что будь Джулия его невестой, одна мысль о ее связи с другим мужчиной привела бы его в ярость.

Она бросила на него взгляд, полный неприязни.

– Ты…

– Кстати, а как твоя матушка? – внезапно переменил тему Алан, чувствуя, что Джулия собирается уйти, и одновременно не желая допустить этого.

Перемена темы застала ее врасплох. Немного помолчав, она устало ответила:

– С матерью я не говорила с того самого дня, как мы с тобой ужинали.

– Откладываешь волнующий момент? – слегка упрекнул ее Алан. – Неужели это справедливо по отношению к собственной матери? В конце концов, исходя из того немного, что ты рассказала мне, я сомневаюсь, чтобы ты ответила ей хоть какой-то снисходительностью.

Щеки Джулии вновь порозовели.

– Послушай, но ведь это совершенно не твое дело, Алан!

– Лицемерка, – тихо пробормотал он.

Ее глаза расширились от негодования.

– Тебя это совершенно не касается, но я твердо намерена поговорить с матерью. Но так, как мне нужно. И тогда, когда мне нужно.

Он

кивнул.

– А тем временем она может пока повариться в собственном соку!

Джулия нахмурилась.

– Ты ничего не знаешь о моей матери…

– Я знаю, что она позаботилась о том, чтобы приехать сюда и рассказать о запланированной поездке с другом в Венецию, – возразил Алан. – Несмотря на то что, вероятно, догадывалась, как ты на это прореагируешь.

Джулия растерянно смотрела перед собой, с горьким недоверием оценивая сказанное. О'Мейл не сдерживал своего натиска и постоянно давил на нее. Но что он мог поделать: холодная леди, словно закрытая непроницаемой толщей льда, была ему недоступна.

С того самого момента, как она переступила порог его дома, Алану больше всего на свете хотелось вновь поцеловать ее!

Джулия тяжело вздохнула, бросив на О'Мейла недоуменный взгляд. Сегодня он выглядел по-другому, и дело было не в щетине, не во взъерошенных волосах и не в измятой одежде. В конце концов, художник мог и не обращать внимания на свой внешний вид. Нет, было что-то еще… Только она никак не могла понять, что именно!

– Ты можешь запросто жить с мужчиной, который годится тебе в отцы. Но кто поможет твоей матери? И почему надо осуждать ее, если она пытается обрести для себя хоть капельку счастья на склоне лет? – едко проговорил Алан.

Джулия покачала головой, слабо улыбаясь и не задумываясь над его колкостями, особенно касающимися разницы лет между ней самой и ее женихом.

– Сомневаюсь, что моя мать всерьез озабочена своим возрастом. В ее роду почти все доживали до восьмидесяти!

– Вот-вот, – кивнул Алан. – Будь я на твоем месте, то хотя бы пожелал ей удачи!

Но Джулия, наконец, точно осознала, что делает Алан, и собиралась дать почувствовать ему, что все прекрасно понимает и без него.

Она уверенным тоном произнесла:

– Я пришла сюда не для того, чтобы вместе с тобой обсуждать судьбу своей матери!

Его губы искривились.

– Знаю, ты явилась попросить меня, чтобы, когда позвонит Уиндем, ответить, что я не смогу написать твой портрет.

Посмотрев на него, Джулия смогла окончательно понять, что О'Мейл не собирался выполнять ее просьбу.

– Совершенно очевидно, что я зря потратила силы, – вздохнув, торопливо сказала она и мельком взглянула на изящные золотые часики. – У меня нет времени обсуждать это с тобой, Алан…

– Конечно, не стоит заставлять Ламберта ждать, – сурово заключил О'Мейл. – И вездесущий Тони наверняка уже заскучал в автомобиле, – добавил он с издевкой.

– Насчет Ламберта ты ошибся, он опять в отъезде. Сегодня я ужинаю с подругами, поэтому не хочу опаздывать. А насчет Тони ты прав, он ждет в машине.