Мужской стриптиз
Шрифт:
Обнаженная Рита на табуретке, лиловый свет падает снизу, клубы дыма. Плечи – в золотистых блестках, змеиный хвост обвивается вокруг талии, вокруг бедер, прикрывает лоно.
Рита – со спины, верхом на старинном стуле, опершись на высокую спинку. Поперек скрипичной ложбинки позвоночника словно натянута шнуровка корсета, только вместо колец и проушин – пасти зубастых рыб, а на голых плечах – рыцарские доспехи.
Нагая Рита, вся в цветах, – в обнимку с мужским манекеном, упакованным в строгий черный костюм.
– А кто такой Черный?
– Он – отпадный фотомэн. Фотохудожник.
– Это я заметил.
– Но не только! Ты, небось, думаешь, что эротика – это жопой повилять, и готово? – зажглась Рита. – А слабо так раскрасить? Это искусство, на Западе целые фестивали проводят! Я уже два года у Черного моделью работаю…
– Моделью? – почему-то это слово вызывало в нем ассоциации с автомобилем.
Сергей перевернул еще одну страницу. И замер. Такой откровенной обнаженки он не мог и предположить. На предыдущих цветных снимках Рита позировала, раскрашенная с ног до головы, пожалуй, даже отлакированная, или намазанная каким-то блестящим составом. Здесь начиналась серия черно-белых снимков.
И Рита была… небритая. Совсем небритая.
Развалясь на кушетке, бесстыже раздвинув ноги, точно соблазняя невидимого любовника. И даже мужская рука в кадре. На боку, едва прикрыта простыней, закинув руки на затылок, выставив необработанные подмышки. В самой завораживающей женской позе, фокус на темных волосках, покрывающих лодыжки…
Сергей сглотнул. Потом сглотнул еще раз, чтобы заговорить нормальным голосом.
– Ты мог бы попробовать…
– Что попробовать? – Продавец стульев с трудом вернулся из темных глубин подсознания.
– Черный хотел найти мужика. Тебя расписать. Я сама могу нарисовать. Есть шаблоны узоров. Получится круто, я даже вижу, как сделать. Настоящий Тарзан получится. Мы на тебе Африку нарисуем…
– Меня? Расписать?!
– А кого еще? Не Маугли же! Денег заработаешь! – Она расхохоталась и словно бы оступилась, легко, непринужденно упала ему на плечо. Прильнула на долю секунды, прижалась сильным горячим боком, призывно глянула снизу вверх, полуприкрыв глаза. И тут же отскочила.
Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы мужские мысли кардинально сменили направление. Первой пришла мысль правильная и честная; «Муж, падишах, нехорошо, маугли, сосед, муж, нельзя, неправильно, отставить…»
– Так я зайду вечером? Поболтаем… о работе?
И вновь заглянула снизу в глаза. Пульт управления мужским организмом немедленно захватил совсем другой орган. Явно не головной мозг.
– Конечно, заходи… – Сергей никак не мог прогнать из памяти ее подмышки. – Насчет работы я не уверен, но…
– Зато я в тебе уверена. Ты – настоящий Тарзан.
Глава 20 КАРНАВАЛ
«Анастасия Арефьева – русское чудо»… Гонка. Неистовый бег с препятствиями.
– Скажите, это правда, что идея номера пришла вам в детстве?
– Да, я каталась с двенадцати лет…
– Нам известно, что ваш муж – такой-то… Он же ваш продюсер. Почему вы не взяли его фамилию?
– Разве моя фамилия такая неблагозвучная?
– Это правда, что ради вашего номера
– Нет. Правда другая. У них – свое выступление, у меня – свое.
– Есть информация, что вы отказались от личного контракта в Лас-Вегасе. Вам так нравится выступать в команде, или не устроил гонорар?
– Я выполняю обязательства. Мы все несвободные люди.
– Это верно, что президент Украины лично приглашал вас в киевский цирк, но вы отказались?
– Все наоборот. Мой продюсер предлагал это Киеву, но… они предложили нам работать фактически бесплатно.
– Пишут, что ваш супруг приобрел на ваше имя замок во Франции…
– Без комментариев.
– Сколько еще лет вы планируете выступать?
– Всегда. Всю жизнь.
– Вы не боитесь прыгать без страховки?
– Страховка расслабляет.
– Мадам Арефьева, у вас есть предложения от российских цирков?
– К сожалению… мы там пока не нужны. Условным сигналом был стакан с пепси.
– Все, господа. Прошу извинить, время истекло, госпожа Арефьева опаздывает в аэропорт!
Щелчки камер, пурпурные блики, сполохи улыбок. Вращающиеся двери вип-залов, вереницы грузовиков с аппаратурой, брызги антуража, костюмы за десять тысяч баксов.
– Мама? Мамочка, я из Майями звоню… Что? Нет, это в Соединенных Штатах… Что? Нет, Марк уехал на неделю. Нет, в гостинице. Не беспокойся, здесь очень хорошо, здесь жара стоит, и пальмы… Мама, когда вы ко мне приедете? Я по всем по вам жутко соскучилась! Как там бабуля? Что? Да, мама Марка обещала приехать на двухлетие свадьбы. Только не знаю, успеет ли, нам лететь в Европу. Да, я пришлю вам диски… Мамочка, ты получила деньги? Замолчи, прекрати. Что значит «слишком много»? Я хочу, чтобы вы купили квартиру, слышишь меня?… Да, в том месяце будет два года. Нет, Марк говорит – о ребенке пока рано думать… Но что я могу поделать? Контракт еще на два года, ставим новое шоу… Нет, ничего опасного, не бойся. А вы не смотрите тогда, раз вам страшно… Все, целую, буду звонить…
Новый контракт, долговременный тур по Штатам, черная повязка на глазах, снимок в этой повязке, обошедший американские газеты. Ливень комплиментов, цветы не умещаются в номере, пузатые банковские счета, много нулей, все это к Марку, я ему доверяю, лучшая медицинская страховка, можно взять дом по дешевке, казино – это не стыдно, там пел Синатра…
– Настюха, привет, узнаешь?
– Ой, Леська, неужели ты?
– Тебя не поймать, мне парни-силовики твой номер дали. С ними договор не продлили, а тебя дальше берут, да?
– Да, Леся, мы на три месяца в Испанию поедем. Но ты же понимаешь, это все Марк с бумагами решает, я в это не влезаю… Леська, я так рада тебя слышать! А вы сейчас где, в Японии?
– Настенька, а ты разве про нас не знаешь?
– Что? Что я не знаю?! Что ты молчишь?
– Ну… твой муж сказал, что этот сезон мы дорабатываем, а дальше он с нами не занимается. «Дю Солей» будет делать специально для Японии водное шоу, это не наш профиль. Так что… придется назад. В «совок» возвращаться.