Мужские игры

Данилюк Семён псевдонимом

Но шутки, приколы обтекали Максима, не проникая внутрь. Там не было сейчас для них места. Не осталось его для обычных условностей.

– Наташа, можно я тебя сегодня провожу?
– тихо, волнуясь, выговорил он.

Натальино веко дернулось, задрожал уголок рта.

– Пожалуй, не стоит, - отказалась она.
– Провожатый ты, как выяснилось, стремный. При первой же опасности сиганешь по привычке. А что Алексей Павлович, насчет того, чтоб меня проводить? Хотя Алексей Павлович, должно быть, без охраны теперь шага не делает.

– А Алексей Павлович нам загадки тут загадывает. Вот говорит, что

без его банчка институту нашему не подняться, - вернулся к захватившему его разговору Мельгунов.

– Я лишь сказал, что без серьезных гарантий рентабельности денег на восстановление ликвидности ни один российский банк не даст.

– Ликвидность, рентабельность. Гэр-рантии!
– Мельгунов с отвращением "пополоскал" во рту ненавистные слова.
– Пустой звон. Главное, чтоб человека на это дело найти. Опытного, мозговитого, и чтоб свой до конца.

– А я уж и не свой? Могу взяться, если коллектив попросит, - произнес вдруг вернувшийся за столик Флоровский. Все умолкли, изумленные. Задумался Мельгунов, испытующе пригляделась к Максиму Наталья, затаился Забелин, - в его игре внезапная инициатива чумового Макса была вовсе некстати. Но, казалось, больше всех поразился выпаленному сам Максим. Даже выронил на тарелку склизкий грибочек. Впрочем тут же растекся в хитренькой улыбочке: как часто у него бывало, слова выразили то, что еще только формировалось в голове. Со значением посмотрел на Наталью.
– В конце концов для того и вернулся. И насчет опыта... Зря, что ли, Максим Флоровский семь лет западные автобаны топтал? Что, съел, олигарх?

Он задиристо подмигнул недобро сощурившемуся Забелину.

– А пойдешь?
– Мельгунов шагнул к Флоровскому, заставив того подняться.
– Замом? Хотя платить особо нечем. Ты ж там к другим деньгам привык.

– Сговоримся, сенсэй. Я ведь не за зарплатой приехал, - Максим вновь скосился на Наталью.

– Добрые слова. Если на пользу науке и если институт вытащим, - взволнованный Мельгунов поднял рюмку, - может, и впрямь вместе-то, как теперь говорят, прорвемся.

– И даже в голове не держите, - заверил вошедший в роль Флоровский.

– Авантюра, - не сдержался пораженный более легкомыслием Макса, чем непрактичностью Мельгунова, Забелин.
– Чтоб подняться, нужны деньги. Деньги в банках. И любой банк даст их только под хорошие гарантии либо под пакет акций. На этот раз Мельгунов даже не улыбнулся. Напротив, теперь он не скрываясь, прищурив глаз и поджав губы, разглядывал Забелина.

– Так вот с чем вы здесь. Запах падали почувствовали, нувориши. Смотри, Максим, кого на плечах своих привел. Он желчно жевал губами, как всегда делал перед тем, как сказать что-то неприятное. Щеки его при этом втягивались по рельефу десен. Очевидно, неточно был выточен зубной протез. Исхудавшая шея в свежем, как всегда, воротничке потряхивалась гусиной кожей. И как-то особенно заметно стало то, чего не разглядели они поначалу, - что всесильный прежде Юрий Игнатьевич Мельгунов обратился за эти годы в старика - шумного, задиристого, пытающегося что-то отстоять и, в сущности, беспомощного.

И как же наивны в глазах Забелина выглядели сотни умных, "остепененных" людей, терпеливо ждущих от этого сделавшегося бессильным старика избавления от безысходности.

– Что так недобро?
–

Забелин попытался обратить сказанное в шутку.
– Сами жаловались, что забросили институт. Вот и...

– А то, что не быть здесь вашему банку. Да и другим тоже. Пусть крохоборы в государстве чего хотят делают, а я институт в торги не отдам. И нечего здесь вынюхивать.

– Да он же не от банка вовсе говорил, - попытался вступиться Максим. Он не мог понять, с чего вдруг вспылил Мельгунов.
– Мы с ним как раз по дороге обсуждали, чтоб помочь.

– Молчи, молчи, Максим. Тебе наших дел сразу не понять. И не заблуждайся, все они в одной банке. В паучьей банке.
– Глаза старика, довольного удачным каламбуром, загорелись торжествующей злостью, как у человека, перешедшего некий психологический рубеж.

– Полагаю, что после этого пламенного спича мне следует удалиться, - догадался Забелин.

– Юрий Игнатьевич, да что ж так-то?
– На этот раз не выдержала Наталья.
– Это ж не чужой. Это Алешка наш.

– Ваш?!
– подозрительно вскинулся старик.
– Даже Иуде дважды предать не удалось. Так вот для всех...

– Не надо для всех, - успокоительно тронул его за рукав Забелин.
– Просто будем считать, что возвращение в родные пенаты не состоялось.

– Вот-вот, именно будем считать. К вящему, так сказать, - добившись цели, Мельгунов чуть смягчился.
– И не обижайтесь, Алексей Павлович, но по разные мы теперь стороны баррикад. Размежевались. И как не быть власти под руку с пиитом, так и нам, ученым, не к лицу лебезить перед всякими олигарфренами. Так своему Второву распрекрасному и передайте. Вылазка-де не удалась, старик раскусил и передал, что, покуда жив, не пировать вашей братии в институте. Ничего, что так? Он испытующе разглядывал насупившегося ученика, вызывая его на открытую драчку.

– Ничего.
– Забелин придержал изготовившегося к страстной защите Максима.
– От вас ничего - умоюсь. Только смею предположить, Юрий Игнатьевич, что какие бы наипрекраснейшие фанта... планы вы тут ни строили, но без денег ничего не составится.

– Но не с вашими ворованными. Вот так-то!

– Как хотите. Других в стране нет.

– Ан найдутся! Обойдемся без субчиков. Как, Максим, найдутся?

– Найдем, найдем, Юрий Игнатьевич, - поспешно успокоил его Флоровский, отвечая на отчаянные Натальины жесты из-за спины Мельгунова. Она уж не в первый раз ожесточенно постучала себя пальцем по сердцу.

– И не в кабалу! А исключительно в заем. С отдачей. А уж отдать у нас есть чем. Накопили, слава богу, потенциалец!
– накидывался Мельгунов.
– И чтоб родине на пользу! Помните еще слово-то такое? Или где красть сподручней, там и родина? Как там у вас шутят?!

Всякую фразу Мельгунов начинал произносить осторожно, вполтона, но, едва начав, распалялся и заканчивал крикливым фальцетом.

– Ну что ж.
– Забелину ничего не оставалось, как, со всей возможной небрежностью улыбнувшись, откланяться.
– Похоже, не судьба мне тебя сегодня проводить, Наталья. Придется Максом удовольствоваться. Но в ближайшие же дни я у твоих ног. А с тобой, Макс, завтра же созвонимся.
– Он успокаивающе пожал локоть колеблющемуся другу.
– Юрий Игнатьевич, и все-таки если какая помощь...