Муж поневоле

Курзанцев Александр Олегович

— Хочешь сказать, — вновь поравнялся я с задумчиво покачивающейся на верблюде девушкой, — что некроманты тут с давних времён? А как же маги древних? Они, насколько знаю, ни некромантов ни ведьм с демонологами не жаловали? Неужели как-то договорились?

Но Ниике лишь слабо улыбнулась, ответив, — Те, кто смог укрыться даже от взора богов, что им какие-то маги, пусть даже древние. Сюда невозможно попасть без разрешения. Эта часть пустыни давно уже вне рамок нашего мира, здесь безраздельно правит Смерть и только она.

Еще раз оглядевшись, я не заметил разницы

с той пустыней, что сопровождала нас весь путь от Тардана. Такой же песок, такая же жара, поделился сомнением, — Что-то я не заметил разницы. Да и границы никакой не видно было.

— Потому что я с вами. Это место меня помнит. Без меня вы бы сколько ни ехали видели бы одну пустыню. Запомни, муж мой, смерть приходит всегда незаметно.

— Не слишком обнадёживающе звучит, — хмыкнул я, стараясь отогнать легкое чувство тревоги, а на душе стало как-то не по себе.

— Не бойся, — вновь ладонь Ниике на секунду легла поверх моей, — ничего плохого здесь с нами не произойдет.

Чем дальше мы продвигались вглубь кладбища, тем более старыми становились захоронения и всё меньше от них оставалось следов, кое где и вовсе из песка торчали одни огрызки, а затем, внезапно всё изменилось.

— Смотрите, — воскликнул Калим, показывая куда-то вперед, привставая в седле, а впереди, словно по мановению волшебной палочки из дрожащего марева выступил приземистый и тёмный, циклопических размеров зиккурат, словно чёрная клякса расплывшийся перед нашим взором на фоне светлого песка окружавшего его.

— Нас ждут, — уверенно произнесла Ниике и хлестнула верблюда, заставляя того ускориться.

Сооружение было действительно огромным, разделенное на три широкие террасы, оно всё выше и выше вздымалось в небо, по мере нашего приближения. А затем, перед нами, в основании самой первой террасы, прорезались почти слившиеся с камнем по цвету, массивные ворота, высотой в пару человеческих ростов.

Уже вблизи внезапно открылось, что сложенные из темного камня стены не были настолько крепки и неприступны как казалось. То тут то там глаз подмечал неровности по краям наспех заделанных дыр, выбоины и потеки, словно в этих местах камень подвергался воздействию сверхвысоких температур. А затем и вовсе, я различил неровную косую линию, что делила вторую и третью террасы на более темную и более светлую часть, несомненный след тотального разрушения значительной части огромной постройки.

Тоже подметил и верный воин Ниике, к сожалению уже не мой а её бессменный начальник стражи, выдохнув, — Что за сила атаковала эти стены?

— Гнев истинного бога, — неожиданно произнес ровный и безжизненный голос за нашими спинами, заставив стремительно обернуться.

— Здравствуй, мастер Варинн, — произнесла тут же моя жена, соскакивая с верблюда и замирая с легким поклоном, а фигура в бесформенном балахоне, с длинным посохом в руках, чью голову накрывал глубокий и тёмный капюшон, медленно и словно бы со скрипом поклонилась в ответ, и махнула рукой в сторону врат, что неспешно и совершенно бесшумно раскрылись.

— Добро пожаловать в обитель Смерти, путники, — вновь произнесла замогильным

голосом фигура, но неожиданно Ниике рассмеялась и подбежав, сдернула капюшон с головы неизвестного, оказавшегося, внезапно, не личем каким-нибудь, а вполне живым на вид мужчиной с аккуратной бородкой и смеющимися глазами.

— Принцесса, — укорил её тот, — испортили такую хорошую шутку.

— Ты даже не некромант, Варрин.

— Да, я всего-лишь скромный мастер земли, — мужчина повернулся в нашу сторону, оценивающе разглядывая. — Так, ну твоего сурового начальника стражи я помню, а кто вот этот воин, что так недобро поглядывает на меня и девушка за ним?

— Муж, — ответил я сам, перехватывая инициативу у не успевшей открыть рот Ниике, — адепт проклятий, инквизитор и комиссар. — Перекинув ногу, соскользнул на песок, подошел ближе, положив ладонь на эфес, так что всем стало видно моё кольцо, — А девушку зовут Алла и она моя ученица.

— Муж? — слегка удивленно произнес тот, взглянув на наследницу султанского престола.

— Многое произошло, — уклончиво ответила та.

— Сагир не слишком обрадуется.

— У Сагира слишком большая фантазия, я не раз ему об этом говорила.

— И всё же…

— Кто такой Сагир? — вклинился я в малопонятный разговор.

Мастер земли замолк, задумчиво посмотрел на меня, затем, неопределенно дернув плечом, ответил с легким хмыком, — Это наш лидер, мастер воздуха и давно и безнадежно влюбленный в принцессу человек.

— Варрин! — возмущенно воскликнула Ниике, сжав кулачки и опасно сощурившись.

— Если он, — маг кивнул на меня, — действительно твой муж, пусть он такие вещи узнает заранее. Я не очень хочу, чтобы из-за какого-нибудь неосторожного взгляда или слова они устроили тут бурное выяснение отношений. На шум может явиться хозяйка и тогда весело будет всем. Поэтому мой тебе совет, расскажи всё сама, чтобы потом не было недопонимания.

В общем, пока мы шагали по длинному коридору идущему этакой квадратной спиралью внутри цитадели некромантов, я услышал ещё одну занимательную историю относительно бурного прошлого моей дражайшей супруги.

Тот кусочек, про посещение заброшенного командного пункта древних, что я изначально узнал от Калима, был только малой частью похождений бравой компании молодых и перспективных магов султаната, не согласных жить в строгих рамках правил установленных гномами. Были они молоды, горячи и весьма охочи до древних знаний. Но обо всем по порядку.

Этот самый Сагир, был молодым преподавателем Кайратской академии магии. Да, тут такая тоже есть, в общем-то делегация учеников была именно от них к нам. Единственное отличие, что специальностей поменьше да уровень обучения пожиже. Хотя тут возможно во мне некоторый великоимперский шовинизм говорил, что всё наше хорошее, а всё не наше, соответственно, плохое.

Но о Сагире. Был он преподаватель молодой, увлекающийся и не чем-нибудь, а древними знаниями, запретными, естественно. И сколотил сей молодчик не что-нибудь, а самый настоящий тайный кружок по интересам среди таких же молодых преподавателей и студентов.