Муж понарошку
Шрифт:
– Ты чего такая грустная? – спросил он, когда они остались наедине в номере для двоих в последнем за эту поездку мотеле.
– Нет, я не грустная… Просто мне немного не по себе от того, что ты… так устал, а я ничем не могу тебе помочь. Может быть, нам все же стоило поехать на поезде…
– Мне нужно было пригнать домой новую машину, так что я в любом случае поехал бы за рулем. Но ты совершенно зря беспокоишься об этом. Уставать – это нормально. Я приеду домой и как следует отдохну. И стану сильнее.
Такие мысли никогда не приходили
– Не переживай, я эту дорогу хорошо знаю и мне не впервой проводить столько времени за рулем. Все будет нормально.
После Горно-Алтайска начались горные пейзажи, и Надя завороженно разглядывала их в окно. Величественные картины поражали воображение.
– Нравится? – вдруг спросил Алексей. Кажется, это был первый его вопрос к ней, не вызванный никакой необходимостью.
– Да, очень! – искренне ответила Надя и одарила его широкой улыбкой.
– Красивые места, – согласился Родин.
Горная дорога, правда, оказалась не только более красивой, но и более тяжелой для преодоления. Обилие резких поворотов не позволяло набирать скорость, дело усугублялось полным отсутствием асфальта на некоторых участках, поэтому в какой-то момент Надя поняла, что она и сама бесконечно устала от этого путешествия. И что некоторые неудобства жизни невозможно сгладить ее визуальной красотой.
Но вот, наконец, они въехали в населенный пункт с белой табличкой "Усть-Кокса", и Надя вздохнула свободнее. Оставалось совсем немного. К тому же, она наконец видит место, где проживет, как минимум, ближайший год – и это было увлекательно. К сожалению, уже смеркалось и трудно хорошенько все рассмотреть, но Надя прилипла к окну, впитывая детали пейзажа жадным взглядом.
Домики были разномастные: покосившиеся избушки из черных бревен, какие она представляла себе, еще находясь дома, и вполне приличные добротные строения, обшитые вагонкой или даже сайдингом. Кирпичные дома встречались редко.
Они свернули с главной улицы, покрытой асфальтом, на проселок и углубились в село. Через пару минут Алексей остановил машину у широких деревянных ворот, свежевыкрашенных в зелёный цвет. Надя вышла на улицу, осторожно вдохнула очень свежий, влажный, по-весеннему прохладный воздух. Откуда-то тянуло сыростью, пахло молодой травой и цветами. За забором светился всеми окнами небольшой одноэтажный бревенчатый дом. Алексей поставил машину на сигнализацию, взял Надю за руку и через калитку с какой-то хитрой ручкой провел ее во двор, а затем через холодные сени в дом.
– Маам! – позвал он с
Надя топталась возле него, не зная, что делать. Руки и ноги ее ужасно задеревенели, все тело ломило от долгой неподвижности. Буквально через несколько секунд в прихожую вошла пожилая женщина обычной для ее возраста комплекции и с очень добрым лицом. Зинаида Павловна.
– Алёша..! – воскликнула она слегка надтреснутым голосом и кинулась целовать сына. – Слав те, Оссподи, а мы уж ждем-ждем…
Торопливо отдав долг своей материнской любви, она повернулась к Наде и взяла ее за деревянные ладошки:
– Девочка моя, ох, что за чудо! Алёша! Ну ты ведь уморил ее совсем, надо было девочку самолетом отправить…
– Велено было сопровождать неотступно, – ответил он неохотно. – Ну, вы тут разбирайтесь, а я машину загоню. – И ушел.
Надя разулась, протопала вслед за бабушкой в просторную гостиную, совмещенную с кухней. Тут была огромная побеленная печь, обеденный стол с лавками, разнообразные шкафчики, диван. На нем сидел такой же пожилой, как и ее свекровь, мужчина. Отец Алексея, Иван Леонидович. У него тоже было доброе морщинистое лицо. Седая шевелюра и круглый живот, нависающий над темно-синими домашними трико.
– Как доехали? – поинтересовался он, с интересом разглядывая невестку.
– Не лезь к девочке, Вань! – одернула его бабушка. – Она устала с дороги. На-ко, – протянула она Наде кружку с пахучим молоком. – Попей, голодная, поди.
Та покачала головой:
– Спасибо, но я пока не хочу. Меня немного укачало в дороге, надо сначала прийти в себя…
– Какая, однако, ты красавица! – простодушно восхитился дед.
Надя покраснела.
– Вань, ну что ты гостью смущаешь! – возмутилась Зинаида Павловна. – Вы, Наденька, не обращайте на него внимания, у него, что в голове, то и на языке.
– А что я плохого сказал?! – удивился дед.
Бабушка махнула на него рукой и сказала:
– Пойдем, Надюша, я тебе твою комнату покажу. Отдохнешь, полежишь – легче станет. Оно, конечно, по нашим дорогам тяжко ездить с непривычки…
– А вы часто в город выбираетесь? – поинтересовалась Надя, следуя за бабушкой через крошечный коридор в дальнюю комнату.
– Я-то? Да уж, почитай, лет пять не была, а может, и больше. Чего я там забыла, в городе-то этом, чтоб в таку даль мотаться..?
– Тут у вас все есть для жизни?
– Кой-чего не хватает, но основное все есть. Старик-то мой, бывает, ездит. Для хозяйства чего прикупить, к примеру, а у меня охоты нет.
Комната была небольшая, но уютная. Кровать, шкаф, даже письменный стол – все есть. Смешные древние занавесочки на окне.
– Я здесь одна буду жить? – спросила Надя.
– А то с кем же? Алёша сказал, тебе отдельное помещение требуется. Чтобы ты спокойно заниматься могла, читать и все такое. Ты, Наденька, нас не стесняйся, Алёша нам все объяснил… будешь нам дочечкой любимой. Я всегда дочку хотела, да не сподобил Бог…