Муза
Шрифт:
— Пожалуйста, — шепчу я, слово, наполненное нуждой. Практически умоляя его.
Он вводит два пальца, растягивая меня еще больше, не отрывая рта ни на секунду. Каждое движение его языка поднимает меня все выше, мой оргазм скручивается и сжимается где-то внутри. Я дрожу, мои стоны становятся громче, когда он доводит меня до грани эйфории.
Его имя срывается с моих губ, как молитва, когда я кончаю, разбиваясь на кусочки. Мое тело дрожит, пока он продолжает поглощать меня через каждую волну удовольствия. Этого слишком
Наконец он отстраняется, его губы мокрые от моей влаги, на лице ухмылка, которая настолько самодовольна, что должна быть запрещена законом. Я хочу поцеловать его.
Я лежу, полностью удовлетворенная и погруженная в экстаз. Он берет одеяло у изножья кровати, аккуратно накрывает меня, а затем скользит рядом со мной. Я поворачиваюсь к нему, обхватываю его бедра ногой и прижимаюсь к его теплой груди. Он обнимает меня, нежно целуя в лоб.
Я вздыхаю, полностью довольная этим моментом.
Моя рука скользит по его груди, пальцы пробегают по мышцам, пока я не нахожу край его боксеров. Я хочу ответить ему взаимностью, но, когда тянусь к нему, он нежно берет мою руку, останавливая меня.
— Нет, нарушительница, — шепчет он глубоким, хриплым голосом. — Наслаждение было для тебя.
Я прижимаюсь щекой к его груди, вдыхая его запах. Вокруг тихо. Слышен только гул обогревателя и ровный ритм его сердца под моим ухом.
Тогда я тихо говорю.
— Почему ты не хочешь, чтобы я тебя трогала?
Он мягко выдыхает.
— Потому что сегодняшний вечер был не обо мне. Он был для того, чтобы показать, какого обращения с собой ты заслуживаешь. Без ожиданий. Без давления.
У меня сжимается горло.
— Я не привыкла к такому.
— Знаю, — продолжает он. — Я вижу, как ты готовишься к отказу. Как вздрагиваешь, когда думаешь, что сказала лишнее.
Его пальцы нежно скользят по моей руке. Медленно, ровно.
— Тебе не нужно заслуживать заботу, Софи. Тебе не нужно стараться, чтобы тебя хотели.
Что-то в моей груди сжимается при этих словах. Та часть меня, которая всегда пыталась быть достаточно хорошей. Достойной. Идеальной.
— Мой бывший... он заставлял меня чувствовать, что любовь была условной. Что я должна была быть благодарна за то, что он вообще выбрал меня. И все это время он обращался со мной как с дерьмом.
— Тогда он никогда по-настоящему не любил тебя.
Я с трудом сглатываю.
— Ты когда-нибудь чувствовал себя так? Как будто тебе нужно было изменить себя, чтобы тебя любили?
Он помолчал, прежде чем ответить.
— Да. Не совсем так, но... да. Однажды я был с человеком, который любил только ту версию меня, которую хотел видеть. Не того, кем я был на самом деле.
Моя рука находит его руку под одеялом, и мы переплетаем пальцы.
— Мы оба немного
— Да, — соглашается он. — Но, может, именно поэтому у нас все получается. Может, мы видим это друг в друге.
Я киваю, прижавшись к нему. Когда наконец засыпаю, я делаю это в его объятиях, и с теплом в сердце. Чувствуя себя в безопасности, увиденной и желанной.
***
На следующее утро я просыпаюсь ужасно голодной, вероятно, из-за божественного аромата яичницы и бекона, доносящегося из кухни. Я открываю глаза и оглядываю комнату, оценивая окружающую обстановку. Кровать рядом со мной пуста, а роскошные мягкие простыни запутались вокруг моих обнаженных ног. Я потягиваюсь, мои мышцы приятно болят после ночи.
Я не собиралась спать всю ночь, но Тео, по-видимому, измотал меня как физически, так и морально. Такая усталость, которая наступает после того, как тебя полностью, до конца измучили самым лучшим образом.
Все еще голая, я поднимаюсь с кровати и иду к его шкафу, где с верхней полки краду одну из его футболок. Для меня она велика, доходит до середины бедра, а ткань мягкая и нежно скользит по коже. От нее слабо пахнет им, и я ловлю себя на том, что хочу вдыхать этот запах.
В ванной я полощу рот его ополаскивателем для рта и пытаюсь как можно лучше пригладить волосы. Но это бесполезно. Мои локоны взъерошены от сна. Я выгляжу ужасно, но делаю все, что могу. Если он не сможет справиться со мной в таком виде, то он меня совершенно не заслуживает.
Я спускаюсь вниз и нахожу его на кухне. Он стоит перед плитой, без рубашки, напрягая мышцы, пока помешивает соус в кастрюле. Запах кофе и бекона заставляет мой желудок громко заурчать. Он оглядывается на меня через плечо, и улыбка освещает все его лицо.
— Доброе утро, красавица. Я решил приготовить тебе завтрак.
Я практически плыву по кухне на облаке, убежденная, что нахожусь в стране грез.
— Выглядит потрясающе.
Стол, буквально, накрыт, словно он собрался устроить пир. Яичница-болтунья, хрустящие полоски бекона, колбаски, свеженарезанные фрукты. Он даже испек бисквиты. С нуля, если я не ошибаюсь. Этот человек вообще реальный?
Он достает из шкафчика кружку с надписью «Кого-то размазали». От чего я взрываюсь смехом.
— Что у тебя с кружками?
Он пожимает плечами, наполняя кружку до краев горячим черным кофе.
— Это просто моя привычка, которая началась еще в школе. Я коллекционировал их на протяжении многих лет. Рад, что тебе нравится.
— Нравится! Это так мило, — я улыбаюсь.
— Мило? — он бросает на меня притворный сердитый взгляд. — Неправильно, это круто.
— М-м-м, конечно. Абсолютно точно круто, — дразню я, улыбаясь ему, когда он протягивает мне кружку. Кофе черный, как я люблю.