Муза
Шрифт:
Его волосы снова падают на глаза. Эти темные, всегда слегка длинные локоны, которые не могут не возвращаться туда. Щетина на его подбородке подходит к ним. Интересно, каково это - прикоснуться к ней. Шершавая? Или мягче, чем кажется? Эта мысль так громко звучит в моей голове, что я чуть не вздрагиваю. Мои пальцы дергаются, и я сжимаю кулаки, прежде чем поддаться импульсу протянуть руку и прикоснуться к нему.
Я чувствую, как жар поднимается в груди, но я удерживаю его взгляд. Еле-еле.
— Понятно, — говорит он, и его тон невозможно
Я моргаю. Это последнее, чего я ожидала.
Если бы каждое задание можно было заменить искусством, у меня были бы отличные оценки по всем предметам.
Я улыбаюсь. Не вежливо, а искренне. Я чувствую, что могу снова дышать.
— Да. Конечно. Спасибо, мистер Хейс. Я вас не подведу.
Его выражение лица смягчается, совсем немного. В его профессионализме проскальзывает более мягкое чувство, похожее на тепло. Его голос становится тише.
— Я знаю.
Я ухожу, а мое сердце колотится в груди. Я чувствую одновременно и легкость, и тяжесть.
Дома я не могу перестать думать о том, что он сказал. Не только о словах, но и о том, как он их произнес, и, более того, о том, как я себя почувствовала. О том, как он смотрел на меня, когда говорил, как будто я была для него важна. Как будто я была не просто еще одной ученицей в списке.
Мой стол в беспорядке. Он испачкан косметикой, следами от тонального крема и пылью от теней для век, въевшейся в поверхность. Мои родители это ненавидят. Они часто напоминают мне, чтобы я убирала его. Они заплатили за этот стол и ожидают, что он будет оставаться в идеальном состоянии.
То же самое касается моей комнаты. Минималистичная и аккуратная. Та версия меня, которой они хотят хвастаться.
Но настоящая я? Она более беспорядочная. Определенно не создана для демонстрации.
Я достаю альбом для рисования, который Сал подарила мне на день рождения. Его края мягкие и изношенные. Я переворачиваю чистую страницу и беру уголь. Глубокий черный и холодный серый — мои успокаивающие цвета. Те, которые чаще всего соответствуют моему настроению.
Пустая страница смотрит на меня, как будто знает, что я тяну время. Обычно я бы уже была на полпути к завершению, но сейчас все по-другому. Я рисую для него.
В конце концов, я решаюсь на автопортрет. Личный, но не слишком. Что-то честное, но не раскрывающее слишком много. Все равно это кажется рискованным. Мысль о том, что он будет держать его в руках, смотреть на меня и видеть... видеть меня... заставляет мою грудь сжиматься.
Из динамиков тихо играет музыка, Sleep Token на повторе. Я позволяю ей увлечь меня в работу. Я позволяю углю двигаться по странице так, как он хочет. Тени, линии, эмоции, вырывающиеся из кончиков
Когда я откидываюсь назад, лицо на странице - это не просто мой портрет, это эмоции на бумаге. Оно усталое, любопытное, открытое и напуганное. Говорят, глаза - зеркало души, и я не скрываю ничего.
Это кажется слишком.
Но с ним я не чувствую себя в опасности.
И я не знаю, что с этим делать.
Я кладу рисунок в папку, стараясь не смазать его. Затем беру косяк из своего запаса и выхожу на улицу, где меня встречает вечерний воздух, который куда холоднее, чем я ожидала.
Мои мысли снова всполошились. Они переплетаются и наступают друг другу на ноги. Слишком много чувств, которые я не знаю, как назвать.
Это ничего не исправит.
Но, может быть, на некоторое время поможет мне дышать.
Глава 8
Софи
Не могу дождаться, чтобы показать рисунок мистеру Хейсу. Мои пальцы барабанят по бедру, а в животе снова порхают эти проклятые бабочки. Я говорю себе, что нервозность - это просто побочный эффект предвкушения, но то, как мое сердце колотится в груди, говорит об обратном.
Тем не менее, я иду на первый урок с улыбкой на лице. Это редкое зрелище, учитывая, что обычно я хожу с видом, будто предпочла бы быть где угодно, только не здесь. Может, если бы я не страдала от синдрома «злобного лица», у меня было бы больше друзей. Но на самом деле у меня есть Сал, так что кому они нужны?
Я пришла рано, поэтому наблюдаю, как ученики входят в класс и занимают свои обычные места. Парты — изношенные, поцарапанные реликвии скучающих подростков, которые учились здесь до нас, а стены — те же унылые белые бетонные блоки, которые, кажется, есть в каждой школе. Голые, безжизненные и лишенные всякой индивидуальности. Похоже, мистер Хейс не очень любит украшать интерьер. Здесь нет плакатов с котиками и надписями «Держись».
Сал входит в последнюю секунду, излучая непринужденную уверенность. Бледно-розовая помада, которую она нанесла, еще больше подчеркивает ее темные волосы и идеально сочетается с ее топом. Я сама предпочитаю нюдовую, но могу оценить яркий акцент цвета.
Она опускается на стул рядом со мной, а на губах уже играет улыбка. Не терпится услышать, что она скажет.
— Хорошие новости. Я сказала родителям, что в субботу останусь у тебя, так что в день вечеринки я свободна. Никакого комендантского часа.
Она многозначительно поднимает брови.
Я фыркаю.
— Ну, если мы останемся у меня, то комендантский час будет обязательно.
Она прекрасно об этом знает.
— Конечно, — она пренебрежительно машет рукой. — Вот почему ты должна сказать своим, что останешься у меня, и тогда мы сможем пойти туда, куда нас занесет ночь.