Муза

Старлинг Айла

И да, надеюсь, что он смотрит, как я ухожу.

Следующие два урока тянутся бесконечно долго. Они не только до слез скучные, но я еще и чувствую себя не в своей тарелке. К обеду я голодна, беспокойна и практически вибрирую от волнения. Я не могу сосредоточиться, не могу усидеть на месте. Как будто все утро задерживала дыхание и боялась, что, выдохнув, скажу что-то, чего не должна.

Я замечаю Сал у шкафчиков и цепляюсь за нее, как за спасательный круг, тяну ее за руку и веду нас мимо столовой.

— Мы уходим, — говорю

я.

— Оооо, — протягивает она, улыбаясь и шагая рядом со мной. — Это просто случайный день, когда хочется прогулять школу, или ситуация по типу «мой сексуальный учитель только что посмотрел на меня так, как будто точно помнит, как мы прижимались на танцполе, и теперь мне нужна жирная еда и поддержка?»

Она даже не ждет, пока я отвечу.

— Ты определенно снова с ним разговаривала, — говорит она, практически вибрируя. — И он определенно выглядел хорошо. Весь такой правильный и задумчивый, вероятно, пытался не думать о том, как твои бедра прижимались к его.

— Сал, — стону я, но улыбаюсь. Ненавижу то, что она так хорошо меня знает.

— Так куда мы идем? Позже у меня тест, но я не слишком волнуюсь за свое образование. Есть косяк?

Я фыркаю.

— Косяка нет. Только отчаянная потребность в еде, которая не будет сожжена дотла кем-то, кто ненавидит подростков.

— Фу ты, как грубо. Бедная Донна. Она старается как может. Да здравствует королева обугленных куриных наггетсов.

— Пойдем в буфет в конце улицы, — говорю я, уже поворачиваясь к парковке. — Мне нужна жареная еда и час вдали от этого места, иначе я сойду с ума.

Мы быстро идем, как преступницы, которые пытаются скрыться. Я мельком оглядываюсь в поисках учителей, затем открываю джип. Я всегда паркуюсь в дальнем углу, возле выхода. На всякий случай. Наверное, это о чем-то говорит, но сегодня я не буду раскрывать своих карт.

Солнце безжалостно палит, и черное кожаное сиденье обжигает мне заднюю часть бедер, как только я сажусь. Моя машина некрасивая. Краска облупилась, кондиционер половину времени звучит, как будто задыхается, но она ездит, и она моя. У Сал машина покруче, благодаря ее родителям и их бесконечным деньгам, которые, кажется, растут на деревьях, но она по натуре принцесса-пассажир, поэтому мы обычно ездим на моей.

Она кладет ноги на приборную панель и драматично откидывает голову назад.

— Ладно, выкладывай. Насколько он был красив сегодня утром? По шкале от «ммм» до «пожалуйста, разрушьте мою жизнь, сэр»?

Дыхание перехватывает.

— Сал!

— Оу, не нужно тут никаких «Сал». Ты танцевала с ним всю ночь. Он купил тебе выпивку. Он кружил тебя, как в фильме Николаса Спаркса. А теперь, поворот сюжета, он твой чертов учитель. Я имею в виду, Софи. Ты буквально живешь в лихорадочном сне Wattpad.

Я стону и ударяюсь лбом о руль.

— Это так плохо.

— Это так круто.

— Он теперь мой учитель.

— Именно! Это запрещено.

Восхитительно. Трагично. Как настоящий порнографический роман.

Я показываю ей средний палец, когда мы подъезжаем к парковке буфета.

Это место явно видало лучшие дни. Пол липкий, половина обоев отклеилась от стен, и каждый стол гарантированно шатается, сколько бы салфеток ни подкладывали под ножки. Но здесь пахнет чесночным хлебом, жареной курицей и дешевым уютом, так что я не жалуюсь.

Мы занимаем столик рядом со стойкой с десертами и ждем официантку. В этом заведении нет никаких правил, все садятся, где хотят, без лишних церемоний. Мы минуту молча листаем свои телефоны. Сал присылает мне видео, на котором какой-то парень в маске Ghostface танцует в короткой майке. Классика. Я закатываю глаза, но рада возможности отвлечься.

Официантка подходит и бросает нам два меню, как будто она на автопилоте. Я заказываю колу, Сал - свою привычную воду, ее единственную здоровую привычку, и мы направляемся к буфету.

Я уже наполовину наполнила тарелку самым ужасным сочетанием жирной пищи, картофеля фри, жареной курицы и запеченных бобов, когда поворачиваюсь и чуть не врезаюсь в кого-то.

Моя тарелка дергается в руке, балансируя на грани падения на пол.

Я поднимаю глаза.

Конечно. Конечно.

Мистер Хейс.

Он держит контейнер с едой на вынос, рукава его рубашки закатаны до локтей. Он выглядит естественно красивым. Сто процентов он один из тех парней, которые просыпаются утром уже идеально ухоженными. И да, он выглядит хорошо. К сожалению.

Моя тарелка наклоняется, и я вижу, как скользит курица, все замирает на полсекунды.

Затем его рука ложится на мою, удерживая меня, прежде чем произойдет катастрофа и мы оба окажемся в моем обеде.

Его хватка крепкая и теплая, его мозолистые пальцы обхватывают мое запястье так, что, должна признать, она вызывает странное ощущение внутри меня.

Я замираю.

Он тоже.

— Ой, осторожно, — говорит он.

Его голос спокоен. Слишком спокоен. Как будто он изо всех сил старается звучать невозмутимо. Его рука задерживается на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем отпускает меня, и моя кожа покалывает там, где он меня касался. Глупое тело.

— Эм... я... извините, — произношу я, опуская волосы на лицо, как будто это поможет скрыть мое смущение.

— Все в порядке, мисс Софи, — его тон ровный и профессиональный. Я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравится, как он звучит.

Мисс Софи.

В баре он не был таким. Теперь он говорит отрывисто и формально, как будто мы незнакомцы. Что, по сути, так и есть.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он после паузы. — Уверен, что ученикам не разрешается покидать кампус во время обеда.