Мутное дело
Шрифт:
— Кхм, — вор сконцентрировался, — больно много для такого простого заказа.
— Политика, — Блакос скривился. Никто не любил связываться с подобными делами. Несмотря на ощутимые деньги. Никогда не знаешь, когда перейдешь дорогу одной из Канцелярий, а значит никакая защита Гильдии тебе не поможет. В последние пару десятков лет теневые гильдии растеряли своё влияние в Северной и Южной Империях, сюда пришли выблядки Тёмного Герцога. Да сгорит его семя в Бездне! При воспоминании об этом живом кошмаре теневых гильдий Плешивый поморщился. Каких-то тридцать лет назад… вот это была жизнь. А теперь чуть дёрнешься — имперцы, не туда залезешь — уроды
— Какая политика? — уточнил вор.
— А какая бывает политика, Пацан? — вор поморщился. Он тщательно скрывал свои эльфийские корни, даже не мог объяснить почему, но скрывал. Собственно, ради этого ему и сестре за хорошие деньги подрезали уши и научили маскировать ауру. Но телосложение так легко не скроешь, поэтому среди воровской братии его прозвали Пацаном за молодое лицо и тщедушное тело. Доран не любил это прозвище, себя он именовал не иначе как Арконский Вор, но сообщество считало по-другому. Если разумно подумать, то Пацан — не самое худшее прозвище, могли бы и Тощаком каким-нибудь обозвать. — Не морщись, для меня ты ещё долго будешь пацаном. А политика всегда грязная. Грязная и кровавая.
Вор промолчал. Старый Джи настоятельно рекомендовал держаться подальше от политики, но полсотни золотом — это полсотни золотом! Такие подарки судьбы на дороге не валяются!
***
Надменный и жирный.
Именно так можно охарактеризовать аристократа, сидящего перед вором. Такой внешний вид выдавал в нём обычного посыльного «принеси-подай», ибо настоящие «высокие» аристократы делились на две категории: либо полностью игнорировали существование плебеев из-за своей непомерной гордыни, либо общались практически по-панибратски, заразившись модным демократизмом общения.
Но, к слову, Доран и тех, и других считал опасными тварями, с которыми лишний раз лучше не связываться.
— Уважаемый, — продолжал презрительно цедить аристократик, — задача простая, любой кретин-плебей справится…
Вор краем уха слушал жирную говорящую ширму, безуспешно пытаясь рассмотреть второго человека. Того скрывало не только специальное заклинание подмены личины (собственно все участники, включая вора, в комнате ею пользовались), но и полумрак комнаты. Интуиция подсказывала вору, что этот незнакомец по статусу значительно выше говорившего, но ещё не сам заказчик, скорее кто-то вроде советника или поверенного. В обычной ситуации вор не стал бы слушать в пол уха, положившись только на старинный медальон для записи разговоров, но сейчас он пытался всеми незаметными способами проникнуть за личину молчуна.
— Уважаемый, — в очередной раз резанул слух визг-плевок жирного аристократа, — всё понятно?
— Да, конечно, — Доран уже десятый год учился в высшем учебном заведении, поэтому приобрел устойчивый навык автоматически повторять последние слова преподавателя. И сейчас это не стало проблемой, — проникнуть в кабинет и положить бумаги в нижний ящик стола.
Хм? Положить бумаги? Не типовое задание.
Скрывающая личина аристократа презрительно скривила губы, но промолчала.
— Могу я узнать, что в этих бумагах? — вежливо уточнил вор.
— Хватит того, что… — начал толстяк, но его прервало короткое «кхм» из-за спины. Аристократ прервался, но продолжил в своей манере, — мерзкий вы всё-таки, плебс, народ. Там будут лежать облигации и векселя торгового дома Брик.
— Много? — против воли вырвалось у вора.
— Не много! — отрезал боров. Похоже, вспомнил, что перед
Доран задумался. Если сделка застрахована и сумма в облигациях серьёзная, то речь идёт никак не о пятидесяти золотых, а как минимум о паре сотен. Гильдия на таком деле явно заработала достаточно.
Что-то тут не чисто. Зачем кому-то подкладывать другому пачку облигаций, судя по всему, на предъявителя, то есть практически чистые, неименные деньги? Это даже за косвенную улику не сойдет.
Мысли вора судорожно скакали: пятьдесять золотых — это очень приличные деньги. С другой стороны, мутная херь.
Жадность и страх. Деньги и риск. Практически как трейдер на зерновой бирже. Только не так законно.
Вор усмехнулся своим мыслям, хорошо хоть внутренне, так как толстяк всё вещал.
— У тебя есть пять дней на выполнение заказа, — о, толстяк, оказывается, подошел к финальной точке.
— Я ещё не дал согласие, благородный лорд, — вор безбожно польстил жирному, понимая, что тот сейчас взорвется в гневе. Но это выгадает ему еще несколько минут для размышлений. Браться или не браться?
— Что? — как и ожидалось, жирный задохнулся в возмущении. — Тебе, плебей, предлагают такие деньги, а ты смеешь раздумывать?
Некоторые лизоблюды слишком яростно берутся за свою работу и слишком верят в свои слова: у толстяка даже личина покраснела так, что вор слегка перепугался — не переборщил ли? Но нет, жирный всё же отошел и разродился тирадой, надо заметить непрерывной, целостной тирадой на целых шесть минут. Доран с удовольствием насладился бы этим произведением искусства, если бы не необходимость думать и принимать решение.
Что же выбрать? Немалые деньги… и риск вроде небольшой, но как говорится — вечная жизнь бывает только у зомби, и то в служении некроманту.
Через пару часов вор шёл знакомыми тёмными переулками сквозь грязные дворы в сторону своей уютной квартиры.
Он согласился. Жадность победила. Но одна мысль никак не хотела покинуть его разум: о чём же эта жирная свинья умолчала?
***
Следующий день Доран встретил на утренней лекции, посвященной скульптурам эпохи античного Кахора. Как ни странно, лекция вору понравилась, хотя он предпочитал куда более практичные предметы. Может показаться, что Академия Искусств — не самое удачное место для практичности, но где, как не здесь тебя научат отделять ценные произведения от мусора? Только с древними вещами вор старался не связываться, ведь с вероятностью девяносто восемь процентов — это будет подделка-новодел. А оставшиеся два процента… Нет. Лучше их даже во сне не трогать. Хрень, которая пережила тысячелетия обычно оказывается слишком могущественной и опасной для простого паренька вроде Дорана. Полуэльфа, с весьма посредственными родовыми знаниями о магии и несколькими не системно и поверхностно изученными курсами волшебства.
В приподнятом настроении вор вышел из стен родного учебного заведения и решил пройтись вдоль дубовой аллеи. Неспешная прогулка всегда успокаивала и помогала структурировать мысли. Ещё с тех времён, когда старый Джи брал его с собой на пешие моционы, где и рассказывал о воровском, и не только, деле. В такие моменты юноша словно чувствовал мягкую поступь своего старого наставника рядом, жаль, что сегодня этого было недостаточно, чтобы унять волнение. Что же оставалось делать? Только попробовать заесть ситуацию.