Мурзук
Шрифт:
Утром на восьмой день Аскыр услышал под горой знакомый лай. Время стояло голодное, соболь и днем выходил на охоту. Но, рыская по тайге, Аскыр то и дело поднимался передними лапами на пень, озирался, прислушивался и нюхал воздух. К вечеру он почуял неладное: по его следам бежала собака. Аскыр не стал дожидаться, когда она покажется, и ударился в бегство.
Пестря уверенно бежал по следу. Он остановился только два раза. В первый раз там, где Аскыр поймал и растерзал неосторожно спустившуюся на снег белку. Тут Пестря
Второй раз там, где Аскыр приостановился и оставил желтый след на снегу. Пестря тут задержался за тем же делом – таков уж собачий обычай.
Дальше след кружил по тайге и вдруг исчез в ломах – громадной куче палого леса.
Беспрерывно махая толстым хвостом, Пестря сунулся под лежащие лесины в одном, другом и третьем месте, но подлезть под них оказалось невозможно. Тогда он два раза обежал лома кругом – не выходит ли где-нибудь след? След нигде не выходил.
С большим трудом Пестря взобрался на кучу сучковатых стволов, стал совать между ними нос, принюхиваться.
Конечно, соболь был здесь. Но попробуй-ка достать его оттуда!
Пестря залаял. На этот раз лай его был совсем особенный – с визгом и подвыванием. Так лают собаки от обиды и нетерпения.
«Чего это он скулит?» – подумал Степан, идя на голос друга.
Подойдя к ломам на выстрел, он долго не мог взять в толк, куда же посадил пес зверя. Только когда Пестря несколько раз ткнул морду в кучу стволов, Степану стало наконец ясно, что соболь под ними.
Куча была громадная. Охотнику ничего не оставалось, как только ждать, когда Аскыр выйдет из своего убежища.
Наступил уже вечер. Степан решил не ходить на стан и просидеть тут хоть целую ночь.
– Ладно, – утешал он Пестрю. – Жрать захочет, так сам выйдет. Утром по следу его опять разыщешь.
Степан отошел от ломов, подозвал кобеля и уселся на пенек.
Прошел час.
Вечер был холодный и тихий. Начинало уже темнеть. Высоко над кедрами черной точкой кружил ворон и глухо каркал. Становилось жутко в тайге.
Степан еще раз, на всякий случай, обошел с Пестрей лома – не вышел ли соболь? На снегу нигде не было заметно следов. Тогда Степан выбрал местечко подальше от ломов и развел костер под широким кедром.
– Ладно уж, спи до утра, – сказал он Пестре. – Утром наверняка его накроем с тобой – некуда ему от нас податься.
Самому лечь не удалось – снег кругом, замерзнешь в одном шабуре. Степан подремывал, прислонившись спиной к кедру. Как только костер потухал, Степана начинало знобить. Он просыпался и подбрасывал хворосту.
К полуночи пошел снег.
«Беда, если скоро не пройдет, – сквозь сон подумал Степан. – Занесет следы, потом ищи-свищи!..»
…Вдруг Степан проснулся. Смутно почуял опасность, схватил ружье.
Костер чуть только дымился. Густо падал над ним мягкий снег. Кругом было темно, как в погребе.
Степан
«Ббых!» – явственно послышалось из темноты. «Бых! бых!» – доносились мягкие звуки с других сторон, словно чьи-то тяжелые лапы с размаху ступали в снег. И вдруг отчетливо и сухо треснул сучок.
Шапка зашевелилась на голове у Степана. Вспомнились рассказы кержаков про лешего.
«Хозяин ходит, – с ужасом подумал Степан. – Выйдет – помру…»
«Бых!» – опять глухо и мягко послышалось вблизи, а далеко где-то слабо треснул сучок.
«А может, медведь?..»
Тут Степан вспомнил, как кружил и каркал над тайгой ворон.
«Так и есть, медведь, – решил Степан. – Где ворон кружит, там и медведь. Один без другого в тайге не живет. Кержаки говорили, они знают».
Степан быстро стал кидать хворост в костер. Огонь затрещал, разгораясь.
Шомпольное ружье Степана было заряжено маленькой пулькой – на соболя. Да и ружьишко-то малокалиберное. Пальнешь – только раздразнишь зверюгу. Нож надежнее. Это уж в последнюю минуту, если медведь не побоится огня и нагрянет.
– Пестря!.. Пестря, ишь дрыхнет! Вставай. – Степан ткнул кобеля ногой. – Слушай, знай!
Пестря вскочил, сел на задние лапы, виновато вильнул хвостом. Потом внимательно поглядел в темноту. «Ббых!» – донеслось оттуда. Острые уши Пестри задвигались. Он втянул в себя воздух носом. Опять послушал, склонив голову набок. И вдруг, высунув розовой стружкой язык, сладко зевнул.
Степан шумно перевел дыхание.
– Никого? – спросил он.
Пес весело ударил несколько раз хвостом по земле.
«Бых!»
В это время рыхлый ком снега сорвался с ветки кедра и упал к самым ногам Степана с тупым мягким звуком: «Бых!»
– Тьфу ты пропасть!
Все же остаток ночи Степан не решался задремать. То и дело подбрасывал хворост и следил, как падают легкие хлопья снега и, не долетев до огня, пропадают в воздухе.
Когда наконец рассвело, Степан увидел, что лома густо засыпаны снегом. Пестря равнодушно обошел их с хозяином.
Ночью Аскыр ушел из ломов. Куда он направился, нельзя было сказать. Снег продолжал падать и заносил следы. В снегопад Пестря ничего не мог поделать.
Степан кликнул собаку и вернулся на стан.
Кержаки все были в сборе. Степан узнал от них, что на камнях в реке стало уже намерзать. Через день решено было тронуться к дому.
На поимку Аскыра Степану остался один день. А снег падал и падал, и казалось – конца ему не будет.
До света Степан был уже на ногах. Ночью снег перестал, но за целые сутки его нападало столько, что без лыж с трудом можно было продвигаться по тайге. Поэтому Степан пришел на место уже за полдень.
– Ну, брат, – сказал он Пестре, – теперь выручай! – И спустил кобеля с привязи.