Мурманский сундук.Том 2

Любопытнов Юрий Николаевич

— Принудили, не принудили, а сидим мы здесь из-за неё, — проворчал Сергей.

Никто ему не возразил, и разговор на эту тему прервался.

— Сколько же можно сидеть в темноте, — горячо заговорил Афанасий, прервав молчание. — К каким-то дикарям попали! И это в нашей стране! В моём государстве, — возмущался он. — Раньше мне такого и во сне не приснилось бы.

— А здесь наяву, — пытался рассмеяться Сергей, но смех получился неестественным.

Афанасий поднялся с пола.

— Не могу

сидеть и ждать, — сказал он.

Пробравшись к двери, стал ногой стучать о стальное полотно. Глухие удары заполнили помещение. Снаружи никто не откликался, и когда заболела нога, Афанасий прекратил бесполезное занятие.

— Не слышат, — пробормотал он. — А если и слышат, то не реагируют.

— Может, ночь на улице, — предположил Николай. — Все спят, поэтому надо дождаться утра. Не думаю, что они хотят нас здесь умертвить.

— Ну до этого ещё далеко, — обронил Афанасий. — Сначала они у тебя пергамент потребуют. Кстати, ты бумагу с нашими набросками выбросил?

— В болоте плавает.

— Это хорошо.

— Вы поосторожнее в своих высказываниях, — вступил в разговор Сергей. — Может, здесь подслушивающее устройство установлено.

— Молодец, Серёга, — воскликнул Николай. — Ты начинаешь входить во вкус наших событий.

— Тюрьма ему на пользу, — рассмеялся Афанасий.

По двери снаружи кто-то звякнул или ударил чем-то металлическим.

— Чу, ребята, слышали? — встрепенулся Николай.

Пленники насторожились. Но стук не повторился.

— Показалось, — с огорчением заметил Николай.

— В такой психической комнате посидишь, не то покажется, — уныло проронил Сергей.

Опять что-то звякнуло.

— Там снаружи кто-то есть, — сказал Афанасий и хотел направиться к двери.

Лязгнул тройной засов. Двери открылись. В проем хлынул ослепительный солнечный свет. Дуровцы зажмурились и прикрыли глаза руками. Под потолком зажглись электрические лампы. Здесь все-таки было освещение, просто они его не нашли, скрытое под самым потолком в углублениях, забранных стёклами.

В помещение вошёл длинный, как жердь, парень с покатыми плечами, в допотопной кепке, катя перед собой то ли столик, то ли тележку на колесиках, на которой стояли три алюминиевых миски с каким-то съестным и три высоких бокала с прозрачной жидкостью. Отдельно на металлической тарелке лежал хлеб. Сзади парня дуровцы заметили двух человек: один был в пиджаке со стоячим узким воротником и светлой рубашке, другой в джинсовой куртке. Они стояли, широко расставив ноги, держа руки за спиной.

«Охрана», — подумал Афанасий, смотря, как к ним приближается человек с тележкой. Он пытался заглянуть в дверь и узнать, что там снаружи, но парень в джинсовой куртке подошёл к проёму и загородил его. Афанасий заметил у него за спиной

резиновую дубинку.

Парень с тележкой подъехал на середину помещения, оставил еду и стал разглядывать задержанных. Оглядев всех поочередно, он тонким голосом сказал:

— Рубайте, пока тёпленькое.

— Петруха, — грозно крикнул посыльному охранник в пиджаке. — Тебе что сказано — не разговаривать с задержанными.

— А я и не разговариваю, — ответил Петруха. — Я сказал, чтоб они рубали, пока не остыло.

— Ладно, давай катись обратно! Привёз — и твоё дело кончено.

— Какой ты неучтивый, — сказал Афанасий охраннику, наблюдая эту сцену. — Человек от чистого сердца предложил откушать, а ты его одёргиваешь.

— А ты, пятнистый, заткнись! — раздражённо бросил Афанасию охранник. — Не с тобой разговаривают. Привезли жратву, вот и благодари, что не дают помереть с голоду. Петруха, что глаза вылупил? Выходи, я закрываю.

Петруха, согнув длинную фигуру, вышел из помещения. Лязгнула запираемая дверь. Свет не гасили.

— Сейчас посмотрим, что нам привезли, — сказал Сергей, направляясь к столику.

— Я не хочу есть их муру, — сказал Николай. — Может, голодовку объявить?

— Здесь не цивилизованные отношения, судя по контингенту лиц, называемых охраной, — шутливо ответил Афанасий, снимая крышку с кастрюли. — Мы здесь, как я понимаю, вне юрисдикции ООН и международного Красного Креста. Поэтому отказываться от еды, кощунственно. Дают — бери! А щишки ничего — душистые. Нам надо подкрепить силы, поэтому никаких голодовок. Принесли — ешь! Может, придёт время, когда будут морить голодом. Мы ж не знаем, куда и к кому попали. Давай придвигайтесь! Небольшой а ля фуршет. — И Афанасий взял ложку.

Через полчаса в дверях опять щёлкнуло, и появился Петруха. Он не спеша подошёл к столику и взялся за дужку.

— Посмотри все ли ложки? — крикнул ему охранник. — Может, стибрили.

— Не стибрили. На месте, — ответил Петруха.

— Тебя Петрухой звать? — обратился к нему Николай.

— Петрухой. — Парень улыбнулся, но улыбка тотчас же угасла, и лицо приобрело сосредоточенное выражение.

— Не положено разговаривать! — опять зло крикнул охранник. — Петруха, накостыляю, будешь язык протягивать.

— Нам бинт нужен, — не обращая внимания на охранника, который вошёл в помещение, сказал Николай. — Руку надо перевязать, — он указал Петрухе на Афанасия. — Будь человеком, скажи хозяевам. Пусть дадут.

— Если дадут — принесу, — ответил Петруха.

— Принесу, — передразнил его охранник, слышавший разговор. — Не был бы ты дурак, давно бы научили уму разуму.

— Сам такой, — невозмутимо ответил Петруха и повёз тележку с пустой посудой к двери.