Мургаш
Шрифт:
На встречу я отправился с группой старых партизан. Мы ждали долго, но никто не приходил. Люди прилегли на землю и задремали. Вдруг Страхил прошептал:
— Шумит что-то…
Мы стали вглядываться в темноту. Снова послышался треск сломанных веток, и на восточном конце поляны показались темные силуэты. Скорее всего это были наши товарищи. А если полицейские? Я приказал Страхилу разбудить заснувших. Все приготовились к бою, винтовки были заряжены, и в это время кто-то глухо позвал:
— Шаро, на! Шаро, на!..
Это был наш старый пароль с бачокировцами.
— Это ты, Велко?
— Я, Стефчо.
Я узнал голос моего старого товарища и пошел к нему. Тошко подошел и обнял меня. С ним было всего пять-шесть человек.
— Где остальные?
— Ждут с Велко в двух километрах отсюда. А нас выслали на разведку.
Через час бачокировцы были на лугу. Вместе с ними пришла и группа вновь мобилизованных партизан из Пирдопской околии. Мы быстро вернулись в лагерь. Несмотря на то что я приказал передвигаться бесшумно и не разговаривать, весь лагерь поднялся на ноги. Ночь прошла в разговорах.
Нам предстояло провести несколько дней в Жерковском дере — общем сборном пункте. Здесь мы намеревались сформировать бригаду, а продукты у нас иссякли.
Решено было, что Халачев с четой «Бачо Киро», усиленной старшими партизанами, захватит Горно-Камарци и доставит столько продуктов, сколько можно унести. Мы выбрали это село потому, что оно находилось далеко от Жерковского дере, и полиция едва ли стала бы искать партизан в этом направлении. Мне предстояло вести остальных партизан.
На вековых буках уже набухли почки, у полноводного бурного потока поднялась крапива, кое-где выглянули желтые головки крокуса и чемерицы.
Лагерь в Жерковском дере выбирали долго.
Мы искали такое место, чтобы густой лес надежно укрывал нас от посторонних глаз, чтобы поблизости имелась вода и чтобы лагерь был удобен для проведения на его территории боевой подготовки, а также для организации обороны.
24 апреля более четырехсот партизан — ветеранов и вновь прибывших — расположились по обеим сторонам Жерковского дере. Это было пестрое, веселое зрелище. Все кусты вокруг были увешаны выстиранным бельем. Повара с винтовками за спиной резали лук, чистили фасоль, склонялись над кастрюлями с варевом, помешивая его. Пекари месили тесто, пекли хлеб в импровизированной пекарне.
Группа Велко вернулась из Горно-Камарци с богатыми трофеями. Помимо продуктов наши товарищи раздобыли винтовки и пистолеты — их реквизировали в общинной управе и у членов общественной силы.
Новички пока разместились по «землячествам». А прибыли к нам люди из Софии, Софийской, Локорской, Новоселской, Пирдопской, Етропольской, Ботевградской околий. Пока новички еще привыкали к обстановке, было целесообразно, чтобы они придерживались своего землячества.
25 апреля Янко вызвал меня к себе и сообщил, что принято решение о сформировании бригады и что я назначен командиром. Моим заместителем назначался Димитр Кирков — Педро, комиссаром — Стамо
Командиров, заместителей командиров и комиссаров батальонов, а также остальной командный состав должны были назначить мы сами.
Командиром первого батальона был назначен Ленко, его заместителем Атанас, комиссаром Веселин Андреев — Андро.
Командиром второго батальона стал Тодор Дачев — Стефчо, его заместителем — Бойчо, комиссаром — Илия Йорданов Манов — Дончо.
Халачев возглавил третий батальон. Его заместителем стал бай Стоян, а комиссаром — Коце, который к этому времени уже приобрел немалый опыт в чете «Бачо Киро».
Янко сообщил нам решение главного штаба о предстоящих боевых задачах бригады.
Второй батальон должен был уйти в Югославию, затем соединиться с партизанскими отрядами и бригадами, действующими в Юго-Западной Болгарии.
Третьему батальону предстояло отправиться к Ихтиману, включить в свой состав старых и вновь мобилизованных партизан этого края.
Первый батальон должен был остаться в районе, где он находился сейчас, и продолжать здесь партизанскую борьбу.
В лагере у Жерковского дере собралось больше четырехсот партизан, и только половина из них была вооружена. Остальные имели кто допотопный пистолет, кто штык или кинжал. С таким оружием, конечно, нельзя было вести бои с солдатами и полицейскими.
Второй батальон после прибытия в Югославию должен был получить необходимое количество оружия и боеприпасов. А остальным двум батальонам предстояло самим позаботиться об оружии.
По данным нашей разведки, на станции Саранцы находился довольно большой склад итальянских винтовок, пистолетов, патронов и гранат.
После короткого митинга, на котором Янко рассказал партизанам о ближайших задачах и перспективах борьбы, первый и третий батальоны двинулись на станцию Саранцы, где им предстояло провести операцию по добыче оружия.
Со вторым батальоном остались Педро и я.
Вечером выступили и мы. Над Жерковским дере снова повисла тишина.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
В середине апреля в военном министерстве было созвано расширенное совещание, в котором участвовал и министр внутренних дел. Первым и единственным в повестке дня стоял вопрос о полном разгроме «Чавдара».
Оба министра рассказали о широком размахе предпринимаемых ими мер против «бандитов».
Для проведения намечаемой операции привлекались около тридцати тысяч солдат, жандармов и полицейских и пять тысяч человек из общественной силы.
Войска разбивались на три эшелона. Первому ставилась задача занять все села вокруг мургашской Стара-Планины. После этого в назначенный день регулярные части должны были начать концентрическое наступление, прочесывая каждый хребет, каждый овраг, каждый куст.
Второй и третий эшелоны должны были образовать такую густую сеть заслонов, чтобы через нее не могла даже мышь проскочить. За кольцо блокады не должен был уйти живым ни один партизан.