Муравьиный лабиринт
Шрифт:
Внезапно цепочка следов неуловимо приблизилась, и Макар, запоздало вскинувший для броска кирпич, увидел на нем надпись толстым черным маркером:
«Мне нужны прыгун и золотая пчела!!!»
Когда появилась эта надпись? Сейчас, когда он смотрел, или во время замаха?
Макар лихорадочно шарил вокруг глазами. Как можно убежать от того, от кого убежать нельзя? Запереться в сейфе? Переплыть море? Взлететь?
Неожиданно его взгляд зацепил забор – длинный, тянущийся на целый квартал. Высоченные бетонные блоки, установленные глухо, плотно и без зазора снизу,
Теперь главное было разобраться, проходит ли по колючке ток. Да нет, едва ли. Тогда бы между Г-образными дугами не было бы зазора. У Макара мелькнула надежда, пока призрачная.
– Перелезешь? – шепнул он Юле, убедившись, что цепочка следов отодвинулась от них метров на десять и смотрит носками в другую сторону.
Она небрежно скользнула глазами по забору.
– Как нечего делать.
– А мне как? – спросил Макар, страдая от того, что просит помощи у девушки.
Размышляя, Юля качнула елкой.
– Инвалидная дорожка там!
– Какая дорожка?
– Для таких, как ты… Арматурина из бетонки торчит, видишь? Наступишь на нее ногой.
Макар разглядел арматурину. Это был штырь сантиметров в десять, торчащий из забора выше его роста. Ничего себе наступить ногой! А как там нога окажется?
– Наступил и что? Там еще колючка!
– Эта, что ли? Она от своих!
– Как «от своих»? – не понял Макар.
– Смотрит на ту сторону – чтобы оттуда не перли, а не отсюда не лезли, – снисходительно пояснила Юля.
– Но как?..
– Куртку скатал, на правую руку шапку и вперед… Да только что толку? Разве этот парень не?..
Следы остановились, и снова мелькнул приподнявшийся на цыпочки Денис, на бледном лице которого алел только носик. Как же ему хотелось замедлиться!
– Думаю, нет… Но надо быстро, пока он не разобрался, сможет или нет… А то вообще не даст перелезть.
Макар рванул к забору. Куртку сдергивал на бегу. Подпрыгнул, повис на штыре и понял, что ухватиться может только одной рукой, да и то не всеми пальцами. Уцепившись левой рукой поверх правой, Макар сильно, как заяц, заработал ногами. Ботинки бестолково скребли по стене, почти не имевшей выступов. Куртка, зажатая в зубах, ужасно мешала, особенно рукав, на который он постоянно наступал, сдергивая самого себя вниз.
Внезапно нога Макара от чего-то оттолкнулась. Не понимая, от кого принимает помощь, сумел совершить рывок и, уже повиснув на краю забора, благодарно понял, что Юля подставила ему плечо. Дальше было проще. Он ногой уперся в штырь и, швырнув на колючку куртку, перебросил себя на другую сторону, на темнеющие внизу кучи грязного снега.
Мир перевернулся, и Макар понял, что лежит на нем. Спиной. Над ним небо. Забор где-то над головой, причем совсем не там, где ожидалось. Сознание качнулось, перестраиваясь под новую картинку. Куртка так и болталась на колючке. Он даже не сразу понял, что это она, просто тряпка какая-то. Макар тупо смотрел на куртку, которая, шевеля рукавом, точно тянулась к нему, и понимал, с какой высоты пришлось падать.
– Ау! Ты что тут, спать улегся? Вставай!
Макар
Макар поднял его и еще раз прочитал, что Денису нужны прыгун и пчела. Полезная информация.
– Не может перелезть… Психует! Хорошо, что не догадался нас с забора стащить! – хмыкнула Юля.
– А вокруг обежать? Тут же ворота где-то есть?
– Думаю, он так и сделает… Но до ворот отсюда неблизко. Идем!
Макар огляделся, чтобы наконец понять, куда они попали. Перед ними на огромном асфальтовом поле стояли сотни автобусов и маршруток. Автобусы-гармошки, желтые городские, междугородные «Икарусы», двухэтажные «туристы», приземистые «фордики» и длинные, как таксы, мелкоколесные японцы. Все это выстроилось не просто близко, а вплотную друг к другу. Некоторые не могли стоять прямо и откровенно заваливались на соседей. У многих не было колес и стекол. Стыдливо приподнятые капоты выпотрошенно смотрели пустотой. Все эти калеки стояли шеренгами, между которыми был оставлен узкий проход для проезда. Где-то через ряд или два визгливо работала болгарка. Еще ближе сыпала искрами электросварка.
– Ча это такое? Ну вообще?
– Кладбище автобусов.
Макар озадачился.
– Ча, правда? А разве автобусы…
– Нет, их закапывают в ямы, а потом стоят вокруг и рыдают. Идем!
Он хромал. Отбитая спина ныла в трех местах. Висевшая на заборе куртка грела плохо.
– Ты не лыжник, нет? – раздраженно поинтересовалась Юля, наблюдая, как Макар протискивается между автобусами.
– А ча такое?
– У тебя лицо лыжника, которого долго били лыжной палкой!
Макар порылся в памяти. Лыжная палка оставалась едва ли не единственным предметом, которым его пока что не били.
Озираясь, чтобы их не заметили сварщики, они проскочили два или три ряда. Макар наспех рассказал Юле о Денисе. Она отнеслась к этому спокойно.
– Ты же не знала! – воскликнул он.
– Неа. Откуда?
– А почему не удивилась?
– Да много у них всяких… Деятель на деятеле! – сказала она сквозь зубы. – Кого нам только с Верой на хвост не сажали!
Макар сообразил, что Вера – имя погибшей сестры. Внезапно ветер донес до них неясный металлический отзвук. Он был гораздо тише визга болгарки и состоял из отдельных ударов, точно по крышам автобусов неравномерно ударяли обернутым чем-то молотом.
Макар вскинул голову.
– Слышала? Ча это?
– Это он! Нашел где-то проход и теперь бежит по автобусам! – безошибочно сказала Юля.
Макар испуганно рванулся, но она отдернула его назад.
– Куда? Не высовывайся! Ему сверху все видно! Думаешь, чего он туда залез?
– Что делать?
– Мусор проглотить и бегать!..
– Ча-ча?
– Нича! Помоги отжать двери!
Они прокрались вдоль длинного, скривившего «гармошку» автобуса, немного выступившего из ряда. Макар с усилием отжал переднюю дверь. Они юркнули внутрь, пригнувшись, скользнули по проходу и затаились между сиденьями.