Мумия

Коллинз Макс Аллан

Доктор Чемберлен лежал на подстилке и крепко спал. Одной рукой он нежно прижимал к груди укра­шенный драгоценными камнями сосуд, а другая рас­слабленно покоилась на древней черной книге.

Эвелин воровато огляделась вокруг. Наемные зем­лекопы египтолога лежали вповалку на земле, укрыв­шись с головой одеялами. Казалось, все они крепко спят, а доктор Чемберлен оглушительно храпел.

Через несколько коротких мгновений Эвелин уже сидела возле костра. В руках она держала заветную книгу.

– А вот это уже называется воровством, –

раздал­ся сзади чей-то голос, и рядом с девушкой на песок опу­стился О'Коннелл.

– Мне кажется, раньше ты в таких случаях пользо­вался определением «позаимствовать», – ответила она, намекая на способ, которым Рик раздобыл ей на­бор археологических инструментов. – Будь любезен, достань из рюкзака Джонатана шкатулку с секретом. Пожалуйста.

О'Коннелл повиновался.

Эвелин вставила раскрытую шкатулку в пазы ме­ханизма. Он оказался в точности таким же, как на сар­кофаге и на внутреннем деревянном гробу, которые им успешно удалось открыть.

– Ты искала именно эту книгу? – поинтересовал­ся Рик. – Но, по-моему, она вовсе не из золота.

– Это не Книга Амон-Ра. Это что-то другое, но, по-видимому, не менее ценное.

– А что же это такое? Черная книга для черных списков царя Тутанхамона?

– Я думаю, что это Книга Мертвых.

– Мертвых? – поморщился О'Коннелл, – Что-то мне перестает нравиться наша затея.

– Не будь слюнтяем! – возмутилась Эвелин. – Ну какой вред может причинить книга?

С этими словами она решительно повернула ключ.

Шуршащий звук приведенного в действие механиз­ма, казалось, эхом разнесся в ночи. Девушка испуганно огляделась, проверяя, не проснулся ли кто-нибудь, в частности, доктор Чемберлен. Однако ничего, кро­ме похрапывания спящих тут и там мужчин, слышно не было.

Неожиданно воздух пришел в движение. Но это был не порывистый ветер, как прежде, под землей. На этот раз казалось, что дышит нечто неописуемо огромное, будто в небе перевел дух скучающий вели­кан. Пламя костра заметалось под этим холодным потоком воздуха.

О'Коннелл и Эвелин нервно переглянулись, но за­тем девушка рассмеялась. Рик присоединился к ней, но смех его звучал неубедительно. Он придвинулся к девушке поближе и обнял ее, словно защищая от воз­можной опасности. Эвелин показалось, что и Ричард чувствует себя несколько не в своей тарелке.

Девушка склонилась над книгой, медленно водя пальцем по иероглифам и что-то невнятно бормоча.

– Ну и что же это такое, в конце концов? – не выдержал О'Коннелл. – Телефонный справочник Хамунаптры?

– «Амон кум ра. Амон кум дей».

– Теперь мне все ясно. Хорошо, что поинтересо­вался, – съехидничал Рик.

– Здесь говорится о ночи и дне.

Не обращая внимания на О'Коннелла. она продол­жала читать, теперь уже вслух, словно желала слы­шать, как звучат древние заклинания.

(Она, конечно, не могла знать о том, что сейчас про­исходило во тьме лабиринта. Мумия, оставленная ими в деревянном

открытом гробу рядом с саркофагом, на­чала оживать. Гниющая плоть и кости зашевелились, распахнулись веки. Имхотеп пробудился, словно от удара, и уставился в темноту пустыми глазницами.)

...Итак, Эвелин Карнахэн, честная поборница на­учных изыскании, влюбленная в верования и обряды Древнего Египта, преданная памяти своего знамени­того покойного отца, продолжала читать те самые зак­линания, которые постепенно возвращали мумию к жизни.

– Нет! – вдруг раздался чей-то истошный крик позади Эвелин.

Проснулся еще кто-то, а именно доктор Чемберлен.

– Нельзя этого делать! – вопил профессор. – Не­медленно остановитесь!

Когда египтолог добежал до девушки на своих ко­ротеньких ножках, она уже успела закрыть книгу, как школьница, застигнутая ночью за чтением зап­рещенного романа. Сейчас она обратила внимание на то, что профессор наконец-то снял свой знаменитый тропический шлем. Его жиденькие белесые волосы стояли дыбом. Наверное, оттого, что он ворочался во сне... Или от осознания ужаса, который учинила Эвелин...

Остановившись почти у самого костра, Чемберлен внезапно замер на месте и повернулся лицом к пустыне, будто услышал оттуда некий звук.

А это было действительно так. Вскоре до слуха Эве­лин и О'Коннелла также донесся далекий жужжащий звук, словно откуда-то из-за горизонта к ним прибли­жается самолет, только это жужжание казалось бо­лее пронзительным и с какими-то подвываниями.

Рик и Эвелин одновременно вскочили на ноги. В тот же миг, вздрогнув, в своей палатке проснулся Джо­натан. Жужжание и вой теперь напоминали сигнал испорченной автомобильной сирены. В той стороне, где стояли палатки американцев, возник Бени. Он шел пошатываясь и держась руками за живот.

– Наверное, крыса оказалась больная, – спросо­нок пробормотал он, но глаза его тут же округлились от ужаса, как только он услышал все нарастающий гул, идущий из пустыни.

Хендерсон, Бернс и Дэниэлс тоже выскочили из палаток с револьверами в руках, когда до них донесся снаружи непонятный шум.

Все сгрудились в мерцающем свете костра, напря­женно вглядываясь в сторону источника звука. Сму­щенные собственной беспомощностью, американцы громко рассуждали о том, что за чертовщина тут, мог­ла происходить.

Вскоре «чертовщина» заявила о себе вполне мате­риально. Жуткое, невероятно огромное облако саран­чи опустилось на лагерь, покрывая все вокруг шеве­лящимся ковром.

Эвелин судорожно размахивала руками в воздухе, стараясь пробиться через вихрь крылатых насекомых. Она почувствовала, как О'Коннелл ухватил ее за талию и увлек за собой. Пробившись сквозь ливень саранчи, к ним присоединился Джонатан, и все трое помчались к трещине возле статуи Анубиса. Отчаянно пытаясь из­бавиться от ползающих по ним крылатых тварей, они старались как можно скорей достичь храма.