Мумия

Коллинз Макс Аллан

Перед ними стоял Ардет-бей – потрепанный, но живой. В черных развевающихся одеждах медджай был классическим воплощением неустрашимого воина пустыни.

– Я бы сказал, что мне приятно видеть тебя живым и здоровым, – пробормотал Джонатан, переводя дух, – если бы ты не напугал меня до судорог.

– Я не хотел этого, – ответил Ардет-бей, слегка

поклонившись.

– Но как тебе удалось справиться со всеми теми мумиями? – удивился О'Коннелл.

– А как это удалось тебе? – улыбнулся медджай, рука которого покоилась на золоченой рукоятке меча. – Может быть, придет тот день, когда мы с удовольствием поделимся друг с другом впечатлениями… а теперь мы должны расстаться. Я приношу вам свою скромную благодарность и благословения от всего моего народа и от себя лично.

– Принимается, – добродушно усмехнулся Рик.

– Все это, конечно, замечательно, – вставил свое слово Джонатан, – но только все те сокровища, которые мы искали, теперь навсегда похоронены под песками Сахары.

– А почему бы вам, не отправится вместе с нами в Каир? – предложила Ардет-бею Эвелин.

– Город не для меня, – возразил воин. – И у меня еще есть долг.

– Какой долг? – поинтересовался О'Коннелл.

– Я должен вернуться к своему племени. Медджаи снова будут охранять эти пески. Ведь под ними покоится Тот, Чье Имя Не Называется.

– Я не думаю, что он когда-либо вернется, – склонив голову, предположил Рик.

Но Эвелин не разделила его уверенности:

– «Смерть – это только начало» – это были его последние слова. Мне кажется, что следить за этими песками – не такая уж вздорная мысль.

Ардет-бей снова поклонился:

– Пусть Аллах улыбается, глядя на вас сверху. – С этими словами он сел на верблюда и ускакал.

– Надо же, «Аллах улыбается», – фыркнул Джонатан. – А я-то думал, что он верит в те древние божества. – И он в раздражении наподдал ногой песок.

О'Коннелл снисходительно похлопал англичанина по плечу:

– А что тебя, собственно, беспокоит,

дружище? Мы спасли женщину, победили злодея. Разве не так?

– Все это так, но где сокровища? Пусть аллах улыбается, глядя на мой голый зад. Я бы в любой момент обменял его благосклонную улыбку на пригоршню золота.

– А я бы нет, – ответил О'Коннелл, глядя на сияющее лицо его прекрасной сестры. Легкий ветерок пустыни развевал подол ее черного платья и играл густыми каштановыми локонами.

О'Коннелл ощущая себя настоящим героем, подхватил Эвелин на руки и приник к ее губам долгим чувственным поцелуем. Она ответила ему с той же пылкостью, ничуть не походя в эту минуту на скромного библиотекаря. Она еще не знала, что очень скоро ее назначат первой в истории женщиной-хранителем знаменитого каирского Музея древностей.

– Замечательно! – взбираясь на верблюда и искоса поглядывая на влюбленных, фыркнул Джонатан.

Их поцелуй длился целую вечность, а за ним последовал еще один. Наконец Рик вскарабкался на верблюда, устроил Эвелин за своей спиной, и они принялись любезничать и ворковать, вызывая у Джонатана приступ тошноты.

О'Коннелл сердито кашлянул и вдруг, улыбнувшись, посмотрел на Джонатана. Тот вздохнул и тоже ответил улыбкой своему американскому другу.

– В общем, приключение вышло, что надо, – кивнул Джонатан.

– Это веселее, чем быть повешенным в каирской тюрьме, согласился с ним Рик.

Их взгляды встретились, они снова улыбнулись друг другу, натянули поводья и направили верблюдов вперед.

Когда на фоне ярко-пурпурного заката трое путешественников приближались к маленькому оазису, они понятия не имели, что в неприметных сумах верблюдов их поджидают сокровища фараонов, которые невольно завещал им последний обитатель Города мертвых.