Мумия
Шрифт:
– О господи!
Алекс достал носовой платок, аккуратно расправил его я вытер отцу лоб. Снова сложил и протянул Эллиоту. Граф вытер рот.
– Отец, ведь ты не думаешь, что Рамсей на самом деле совершил эти чудовищные преступления? То есть я хотел сказать, что он мне так нравился.
В дверях появился Уолтер:
– Ванна готова, милорд.
– Бедный Алекс! – прошептал Эллиот. – Скромный и благородный Алекс.
– Отец, объясни мне, что происходит. Я никогда не видел тебя таким. Ты не похож на самого себя.
– Со мной все в порядке.
– Ты опять философствуешь. А я вовсе не такой уж скромный и благородный. Я просто хорошо воспитан, что, надеюсь, является неплохим суррогатом скромности и благородства. Прими ванну, тебе станет намного лучше. И больше не пей виски, пожалуйста.
Эллиот позвал Уолтера и протянул ему руку.
Мистер Уинтроп смотрел на телеграмму, которую вложил ему в руку стоящий перед ним человек.
– Арестовать Джулию Стратфорд?! За кражу бесценной мумии из Лондона? Но ведь это бред! Мы с ней и с Алексом Савареллом вместе ходили в школу. Я сам свяжусь с Британским музеем!
– Замечательно, только сделайте это немедленно. Губернатор в ярости. Министерство культуры рвет и мечет. И найдите Генри Стратфорда. Приведите сюда его любовницу, танцовщицу по имени Маленка. Стратфорд где-то в Каире и чувствует себя очень даже неплохо, будьте уверены.
Арестуйте хоть кого-нибудь, иначе старикан свернет нам голову.
– Черта с два, – пробормотал Майлз, поднимая телефонную трубку.
Какой роскошный базар! Здесь все есть – богатые ткани, духи, специи; странные тикающие устройства с римскими цифрами на круглых дисках; украшения и посуда. А сколько еды! Первый же лоточник, говоря по-английски и используя общепринятые жесты, объяснил ей, что ее монеты не годятся.
Она пошла дальше, вслушиваясь в гудящие вокруг голоса, стараясь понять английскую речь.
– Я не хочу переплачивать. Это слишком дорого, этот человек хочет нас ограбить…
– Выпейте хоть глоток, подходите! Такая жара, просто невыносимо…
– О, вот это ожерелье миленько.
Смех, страшный шум, грохот, фырканье. Она уже слышала эти звуки раньше. Засунув руки под ленты широкополой шляпы, она зажала уши ладонями. И пошла дальше, стараясь вылавливать из шума и суеты только те слова, которые надо было усвоить.
Внезапно ее затрясло от чудовищного, непостижимого звука. Чуть не закричав от ужаса, она запрокинула голову, по-прежнему зажимая уши, и в страхе бросилась бежать, пока вдруг не осознала, что никто больше не испугался. Окружающие вообще не обратили на страшный звук никакого внимания.
Ей надо разгадать эту тайну! Слезы катились из глаз, но она упрямо шла вперед.
То, что она увидела впереди, было еще страшнее; она
Глядя на него, она рыдала навзрыд. И зачем только она вышла из своего убежища? Зачем ушла от лорда Рутерфорда, который мог бы защитить ее? Казалось, этот кошмар никогда не кончится, но вот ужасная огромная гусеница проползла мимо, и она увидела за железной дорожкой большую гранитную статую фараона Рамзеса – со скрещенными на груди руками, в одной из которых был зажат скипетр.
Она удивленно смотрела на каменного колосса. Украденная из страны, которую она хорошо знала, из страны, которой она правила, стоящая здесь статуя казалась смешной, гротескной, заброшенной.
Она повернулась, чтобы уйти прочь. Показалась еще одна демоническая колесница. Она услышала жуткий протяжный гудок, и чудовище покатилось мимо нее. Статуя скрылась из виду.
Она снова развернулась, не зная, куда податься, куда спрятаться от всего этого – ей опять захотелось во тьму, в темную воду, из которой она появилась на свет. Потом она упала.
Открыв глаза, она увидела юного англичанина. Он поднял ее с земли, приобняв за талию, и велел зевакам убраться прочь. Она поняла, что англичанин спрашивает ее о чем-то и явно хочет помочь.
– Кофе, – прошептала она. – Положите мне в кофе немного сахара. – В памяти всплыли слова из говорящей машины, с которой познакомил ее лорд Рутерфорд. – Положите в мой чай ломтик лимона.
Его лицо просияло.
– Да, конечно. Я угощу вас кофе. Давайте я отведу вас в британское кафе.
Он поднял ее на ноги. Какие прекрасные мускулы у этого юноши! И синие глаза, ярко-ярко-синие, совсем как у того…
Она огляделась. Это не сон. Статуя была на месте, возвышаясь над железной дорожкой; она все еще слышала рев колесниц, хотя ни одной не видела.
На мгновение она опять почувствовала слабость, но англичанин подхватил ее под руку и помог идти.
Она внимательно вслушивалась в его слова:
– Там очень мило, вы сможете посидеть и отдохнуть. Знаете, вы очень меня напугали. Мне показалось, что вы ударились головой.
Кафе. Голос в граммофоне говорил: «Встретимся в кафе». Очевидно, это место, где пьют кофе, встречаются, разговаривают. Здесь много женщин в таких же, как у нее, платьях, молодых мужчин, одетых так же, как лорд Рутерфорд, а с нею – это восхитительное создание с сильными руками и ногами.