Мумия
Шрифт:
Она схватила его за голову обеими руками и резко повернула вбок, сломав шею.
Он смотрел в пустоту. Та женщина тоже смотрела в пустоту, и тот мужчина тоже. В глазах пустота. Пустота. Потом он сполз по стене на землю и застыл в неловкой позе, широко раскинув ноги.
Она опять вспомнила очертания наклонившейся над ней фигуры. Сон ли это был?
Вставай, Клеопатра. Я, Рамзес, призываю тебя!
Нет, только не это. От одной попытки вспомнить хоть что-нибудь страшно болит голова. Но это не физическая боль, это болит душа. Она слышала, как плачут женщины, знакомые ей женщины. Плачущие
Прислонившись к стене, она тихо застонала и посмотрела на лежащее внизу мертвое тело. Когда все это случилось? Где? Кем она была?
Не надо вспоминать. «Новые времена» ждут ее.
Она наклонилась и вытащила из кармана юноши деньги, очень много денег в маленькой кожаной книжечке. Засунула руку поглубже. Здесь лежали и еще кое-какие вещи. Карточка, на которой написано что-то по-английски, и маленький портрет мальчика. Замечательно. Очень хорошая работа. Две бумажки, на которых написаны слова «АИДА» и «ОПЕРА». На бумажках была нарисована та же египтянка, которую она уже видела.
Эти бумажки тоже надо прихватить с собой. Портрет мертвого юноши она выбросила. Опустив маленькие «оперные» бумажки в карман, она тихонько запела «Божественную Аиду», перешагнула через труп и снова вышла на шумную улицу.
Не надо бояться. Надо делать то же, что и все. Если они спокойно идут рядом с железной дорожкой, тебе тоже можно это делать.
Но как только загрохотала в трех шагах от нее очередная железная колесница, она зажала руками уши и закричала. А когда открыла глаза, увидела на своем пути еще одного прекрасного юношу.
– Вам помочь, молодая леди? Вы, наверное, заблудились? Вам не следует ходить на вокзал в таком виде – у вас вытащат из кармана все деньги.
– Вокзал…
– У вас есть сумочка?
– Нет, – простодушно сказала она. Юноша взял ее под руку.
– Вы мне поможете? – спросила она, вспомнив фразу, которую лорд Рутерфорд повторял сотни раз. – Вам можно довериться?
– Конечно.
Он говорил искренне. Отлично. Еще один юноша с гладкой, восхитительной кожей.
Два араба вышли с черного хода отеля Шеферда, один чуть выше другого. Оба явно спешили куда-то.
– Запомните, – чуть слышно сказал Самир, – надо идти большими шагами. Вы мужчина. Мужчины не семенят. Можете размахивать руками.
– Я научилась этому давным-давно, – ответила Джулия.
В Великой мечети было полным-полно верующих и туристов, которые пришли посмотреть на архитектурное чудо и на правоверных мусульман, склонившихся в молитве. Джулия и Самир не спеша пробирались сквозь толпу. Не прошло и десяти минут, как они наткнулись на высокого араба в просторном белом балахоне и темных солнечных очках.
Самир вложил ключ в руку Рамзеса, шепнул адрес и объяснил, как пройти. Рамзес должен был идти следом за ним. Путь предстоял недлинный.
Рамзес шел, отстав от Самира и Джулии на несколько шагов.
Ах, как ей понравился этот юноша, который называл себя американцем
Еще до того как они отъехали от «вокзала», она поняла, что гигантские железные колесницы предназначены для перевозки людей. Просто один из видов общественного транспорта. Странно.
Этот парень был не так элегантен, как лорд Рутерфорд, но он говорил гораздо медленнее, и теперь ей было все понятно. Кроме того, он постоянно жестикулировал, указывая на тот или иной предмет. Теперь она знала, что такое «форд» и чем он отличается от «пикапов» и других автомобилей. Этот парень продавал автомобили в Америке. Он был продавцом автомобилей «форд» в Америке. Даже бедняки могли купить себе такой автомобиль.
Она держала в руках полотняную сумочку, которую он купил для нее, – там лежали деньги и бумажки со словом «опера».
– А вот здесь живут туристы, – пояснил он. – То есть я имею в виду, это место называется британским кварталом.
– Английским, – сказала она.
– Да, но сюда приезжают и американцы и европейцы. А вот в этом здании останавливаются самые богатые и уважаемые люди – и американцы и англичане. Это отель Шеферда. Может, вы слышали о нем?
– Шеферда отель? – Она звонко хохотнула.
– Завтра вечером в отеле будет бал. Я живу как раз здесь. Я не очень-то люблю оперу, – он скорчил гримасу, – никогда особенно не любил. Но здесь, в Каире, опера считается очень важной вещью.
– Важной вещью, понимаю.
– На самом деле важной. Так что хочешь не хочешь – пойдешь, а потом на бал, хотя для него придется брать напрокат фрак и тому подобную ерунду. – При взгляде на спутницу глаза американца сияли. Он наслаждался ее присутствием.
Она тоже получала огромное удовольствие от общения с ним.
– »Аида» целиком посвящена Древнему Египту.
– Будет петь Рамзес.
– Да. Значит, вы в курсе. Спорим, вы любите оперу, спорим, вам она нравится. – Вдруг американец слегка нахмурился. – С вами все в порядке, маленькая леди? Может, вы находите старый город более романтичным? Вы не хотите что-нибудь выпить? Давайте покатаемся на моем автомобиле. Он припаркован как раз около Шеферда.
– На автомобиле?
– О, со мной вы будете в безопасности, маленькая леди, я очень осторожный водитель. Вот что я вам скажу: вы когда-нибудь видели пирамиды?
Пи-ра-ми-ды.
– Нет, – сказала она – Покататься на вашем автомобиле – это здорово!
Он засмеялся. Крикнул, чтобы экипаж остановился, и кебмен направил лошадь влево. Они объехали отель Шеферда, прекрасное здание, окруженное живописными садами.
Помогая выйти из экипажа, юноша подал ей руку и чуть не дотронулся до открытой раны в боку. Она задрожала. Но все обошлось. Однако этот эпизод напомнил ей, что рана все еще не зажила. Как можно жить с такой ужасной язвой? Настоящая загадка. Ей во что бы то ни стало надо вернуться в тот домик засветло, чтобы снова встретиться с лордом Рутерфордом. Лорд Рутерфорд ушел поговорить с человеком, который мог разгадать все загадки, с человеком, у которого были голубые глаза.