Мумия
Шрифт:
Рамзес взял ее за руки и встряхнул.
– Пусти меня! – закричала Клеопатра. Надо успокоиться. Не стоит кричать.
На мгновение Рамзес прижался к ней, и она не стала его отталкивать. В конце концов, бороться с ним бесполезно. Она слабо улыбнулась. Надо подойти ко всему с умом. Понять все раз и навсегда.
– О, как ты красив! – сказала она. – Ты всегда был так красив? Мы были знакомы и раньше и занимались любовью, да? – Она коснулась пальцем его губ. – Мне нравится твой рот. Мне нравятся мужские губы. Женские губы слишком мягкие. Мне
Она томно поцеловала его. Перед тем как это случилось, ей было так хорошо с ним, что другие мужчины ничего для нее не значили. Если бы он дал ей свободу, если бы у него хватило терпения, она бы всегда возвращалась к нему. Почему он не понимал этого? Она должна была жить вольно, как и полагалось царице Египта. Да. Я целую его, и мне так же жарко, как и тогда.
– Не останавливайся, – простонала она.
– Это ты? – Какая боль звучит в его голосе! – Неужели это ты?
Клеопатра снова улыбнулась. Ужасно, но она сама не знала ответа. Она засмеялась. Забавно! Она запрокинула голову в смехе и почувствовала, как его губы коснулись ее шеи.
– Да, целуй меня, возьми меня, – сказала она.
Его губы спускались все ниже, его пальцы стягивали с нее платье, его губы приближались к соску. Она не могла больше терпеть, она таяла от удовольствия. Внезапно он судорожно стиснул ее, его рот впился в ее грудь, язык коснулся соска, и он прижался к ее груди, как маленький ребенок.
Люблю ли я тебя? Да, я всегда любила тебя! Но разве я могу покинуть свой мир? Как я смогу жить без того, что так мило мне? Ты говоришь о бессмертии. Я не могу этого постичь. Я знаю только одно – здесь я царица, а ты уходишь, угрожая покинуть меня навсегда…
Клеопатра отпрянула.
– Пожалуйста! – взмолилась она. Где и когда она произносила эти слова?
– Что с тобой?
– Не знаю. Я не могу… Я вижу что-то, а потом все исчезает.
– Я многое должен рассказать тебе, ты должна многое вспомнить. Главное, попытайся понять.
Клеопатра встала и отошла. Потом посмотрела вниз, взялась за подол платья и оторвала широкие оборки. Подняла подол вверх и кивнула ему:
– Вот! Опусти свои синие глазки, посмотри, что ты сделал со мной! Это я понимаю! – Она дотронулась до раны в боку. – Я была царицей. А теперь я стала ходячим кошмаром. И ты возродил к жизни этот ужас своим чудодейственным эликсиром! Своим снадобьем!
Она медленно опустила голову и прижала руки к вискам. Тысячи раз она повторяла эти движения, но головная боль не стихала. Постанывая, Клеопатра раскачивалась из стороны в сторону. Ее стон напоминал какую-то песню. Может, она облегчала боль? Не разжимая губ, она напевала странный мотив, «Божественную Аиду».
Она почувствовала, что Рамзес положил руку ей на плечо, стараясь повернуть к себе. Словно пробудившись ото сна, она взглянула на него. Красавец Рамзес.
Очень медленно опустив глаза, она увидела у него в руке мерцающий сосуд, ахнула, схватила его и хотела вылить содержимое на ладонь.
– Нет,
Она заколебалась. Да, она вспомнила – он вливал жидкость ей в рот, прямо в горло, тогда, в темноте.
Поддерживая ее затылок, Рамзес поднес сосуд к губам Клеопатры:
– Выпей до дна.
Она так и сделала. Глоток за глотком жидкость проникала в нее. В комнате стало гораздо светлее. Приятная волна прокатилась по телу – от корней волос до мизинцев ног. Нестерпимо защипало глаза. Клеопатра зажмурилась, потом открыла глаза и увидела, что Рамзес смотрит на нее с изумлением.
– Голубые, – пробормотал он.
Но затянулись ли раны? Клеопатра сжала руку в кулак – ужасно щекотно. Кости на глазах обрастали плотью. И бок, да, бок затянулся.
– О боги, спасибо вам. Слава богам! – всхлипнула Клеопатра. – Я исцелилась, Рамзес, я исцелилась.
И снова его руки обняли ее, по телу пробежала холодная дрожь. Она позволила Рамзесу поцеловать себя и раздеть.
– Держи меня крепче, люби меня, – прошептала она.
Он поцеловал ее в бок, там, где раньше зияла страшная рана, поцеловал, вылизывая языком кожу. Когда он стал целовать влажные волосы между ее ногами, она потянула его вверх.
– Нет, войди в меня! Наполни меня! – закричала она. – Я исцелилась!
Его член напрягся. Он поднял ее и усадил на свою вздыбленную плоть. Больше незачем вспоминать. Есть только тело, только жаркая плоть. И Клеопатра обмякла в экстазе, запрокинула голову и закрыла глаза.
Эллиот потерпел поражение. Еле волоча левую ногу, как самый настоящий калека, граф медленно приближался к отелю. Неужели он струсил? Почему он ушел? Может, следовало остаться, сразиться на стороне одного из титанов?
Глядя на него злобными глазами, Рамсей сказал: «Уходите». Но своим вмешательством Рамсей спас ему жизнь. Он следил за ним, он посмеялся над его жалкой попыткой выпросить эликсир жизни.
Ах, какая теперь разница? Он должен каким-то образом вытащить Алекса из Египта. Он должен сам выбраться отсюда. Раз и навсегда очнуться от этого кошмарного сна. Ему оставалось только это.
Глядя себе под ноги, Эллиот добрался до первых ступеней отеля. Он не видел двоих мужчин, которые остановили его, преградив дорогу.
– Лорд Рутерфорд?
– Оставьте меня в покое.
– Извините, милорд, ничего не могу поделать. Нас послал губернатор. Мы должны задать вам несколько вопросов.
Ну вот, еще одно унижение. Эллиот не стал сопротивляться.
– Помогите мне подняться по ступеням, молодой человек, – попросил он.
Обмотавшись длинным белым полотенцем, с мокрыми, чуть вьющимися от влаги волосами, она вышла из медной ванны. Вот такая ванная комната должна быть во дворце – с цветной плиткой на стенах, с горячей водой, льющейся из тоненькой трубочки. И еще она нашла превосходные духи – со сладковатым ароматом, похожим на запах увядших лилий.