Мультик
Шрифт:
Впрочем, я не большой ценитель современного искусства.
Цифры на табло сменились нулями, и к платформе подъехал короткий, состоящий всего из двух вагонов состав. Я зашел во второй вагон. В нем сидело несколько местных работяг, не проявивших ко мне никакого интереса.
Туристы и прочие транзитные пассажиры этим видом транспорта не пользуются, так что здесь даже нет малолетних уличных бандитов, которые могли бы попробовать их ограбить.
Линия монорельса была проложена под землей, а экран на стене демонстрировал
От нечего делать я просканировал пространство. Все пассажиры, за исключением одного, оказались обычными людьми. Был только один человек плюс, но там речь шла о внутреннем протезировании, так что на функционал это никак не влияло.
Такой компанией мы и въехали в Муравейник.
Муравейник — это не только логистический хаб. Это еще и центр отдыха и развлечений, состоящий из отелей, казино, ресторанов, парков аттракционов и множества магазинов, где транзитные пассажиры из всех уголков исследованного сектора космоса могут найти любые удовольствия и тут же их оплатить.
Муравейник ярок, красочен и прямолинеен. Он с ходу заявляет любому здесь оказавшемуся: «мне нужны твои деньги. И за них я могу предложить тебе это, это и вот это».
Он полон рекламы, бьющей тебе и в глаза, и в уши, все заведения открыты для посещения двадцать восемь часов в сутки, кассы принимают любую валюту, от кредитов корпорации и золотых империи до каких-нибудь экзотических тугриков, запущенных в обращение на самом захудалом из Свободных миров.
Выйдя со станции монорельса, я погрузился в рекламное многоцветье и какофонию, протиснулся через толпу на главной галерее, и свернул в квартал удовольствий.
Помимо прочего, здесь расположены и бордели, и мы с Армандо всегда встречаемся в одном из них. Армандо утверждает, что это идеальное место для встреч — большой поток людей, но при этом все заняты своими делами и стараются ни на кого не смотреть. Основная масса пассажиров прибывает сюда из Содружества, а там проституция официально запрещена, а некоторые виды удовольствий, которые можно получить в Муравейнике, еще и подлежат уголовному преследованию, так что многие прилетают сюда именно за этим.
Как говорит Армандо, чтобы выпустить пар.
Никогда не понимал, почему люди создают такие драмы из обычного секса.
Я нашел нужное заведение, ввел на входе предоставленный мне Армандо одноразовый пароль и оказался внутри. Вместо администратора тут был большой экран с каталогом услуг, но я и без него знал, куда мне идти. Спустившись на один уровень, я прошелся по устланному синтетическим мхом коридору, остановился у третьей справа двери и ввел еще один временный пароль.
Дверь открылась.
В первой комнате обнаружилась большая разобранная постель
Его партнер, кем или чем бы он ни был, в пределах видимости не обнаружился.
— Хола, амиго, — Армандо любит вплетать в общий словечки из старых языков Содружества. Он считает, что таким образом подчеркивает свою этническую принадлежность. По мне, так это обычный выпендреж. — Я смотрю, у тебя новое лицо.
— Не слишком к нему привыкай, — сказал я, усаживаясь в какое-то подобие шезлонга. В помещении с бассейном было жарко. Вместе с повышенной влажностью, это напомнило мне о джунглях Ватанабэ-18, из которых я недавно выполз.
— Осторожности никогда не бывает слишком много? — ухмыльнулся Армандо. — Дзайбацу объявило награду за твою голову. Опять.
— Много? — спросил я.
— Больше, чем в прошлый раз, но меньше, чем в позапрошлый, — сказал Армандо и потянулся, отчего мышцы заиграли под его идеальной смуглой кожей.
Армандо, как и я, человек плюс, но, как и у меня, без сканирования это определить невозможно. Никаких дополнительных конечностей или выпирающих сенсоров, минимум модификаций тела. Он скользкий тип, и не хочет ограничивать свободу передвижения.
Людей плюс пускают практически везде, исключения по пальцам пересчитать можно, и даже вторая рука не понадобится, а вот киборгов — только на ограниченное число планет, и, как правило, это не самые приятные для жизни планеты.
Впрочем, киборги предпочитают жить в относительной свободе относительно независимого космического пространства. Как, например, продавший мне рельсовую пушку Станислав.
— Что они знают? — спросил я.
— Как обычно, чуть больше, чем ничего. Но в этот раз они догадались, что против них выступал киберниндзя.
Я поморщился, демонстрируя свое неудовольствие. Не люблю этот растиражированный средствами массовой информации термин. Журналисты любят использовать драматические названия. Или хотя бы красивые и цепляющие.
Но киберниндзя — это как-то слишком приземленно, по крайней мере, в моем случае. Я всегда предпочитал думать, что являюсь чем-то большим.
— Они поняли это потому, что ты уничтожил их базу их собственным оружием, а сам практически и не стрелял, — сказал Армандо. — Кстати говоря, как ты это сделал, амиго?
— Я расскажу это тебе после того, как ты раскроешь свой источник информации, — сказал я.
— У меня есть кое-кто в дзайбацу, — сказал он.
— А я как-то это сделал, — сказал я.
— Справедливо, — сказал он. — Оружейник сделал тебе скидку, как я просил?
— Да.
— Десять процентов?
Я кивнул.