Муки сердца
Шрифт:
Для нее это было столь же очевидно, как и то, что утром наступает рассвет. Странное чувство ирреальности происходящего переполняло ее. Кимберли бесцельно побрела на кухню. К ее удивлению, там сидела Лорен. Доброе лицо подруги выражало беспокойство.
— Кинг заскулил под дверью мастерской. Должно быть, услышал, как ты кричишь. Я вернулась в дом, но, естественно, не стала заходить, когда поняла, что вы просто спорите, — призналась Лорен. — К сожалению, прежде чем снова выйти, я услышала многое из того, что не стоило слушать. Ты никуда не годная собака, Кинг, твой подхалимаж при встрече Агостино
— Так ты поняла, кто был моим гостем?
— Не сразу, хотя, Бог свидетель, следовало бы, — в сердцах воскликнула Лорен. — Ты так часто рассказывала об Агостино Мангано…
— Неужели? — резко выдохнула Кимберли. Ее щеки вспыхнули.
Лорен улыбнулась.
— Ты постоянно его критиковала и жаловалась на его поведение. Я чувствовала, что тебя тянет к нему…
У Кимберли во рту пересохло. Она хрипло усмехнулась.
— Тебе следовало меня предостеречь. Я не готова к такому удару. Я и не подозревала… Боже, какая я дура! — Кимберли чуть не плакала. Она уставилась в пол полными слез глазами и попыталась собраться с мыслями. — У меня раскалывается голова…
— Естественно, — успокаивающе произнесла Лорен. — Я никогда не слышала, чтобы ты так громко кричала.
— Я ни к кому никогда не испытывала такой ненависти, как сейчас к Агостино Мангано, — с дрожью в голосе поведала Кимберли. — Я готова была его убить, Лорен… Я действительно хотела убить его! Теперь мой долг перешел к нему…
— Я слышала. Он сказал, что тебе не о чем беспокоиться.
Глаза Кимберли сверкнули недобрым блеском.
— Если Господь даст мне дожить до девяноста лет, я верну ему каждый пенни!
— Возможно, это ранит твою гордость, Кимберли, но он очень настойчиво отказывался от погашения ссуды. Мне кажется, Агостино говорил искренне. Конечно, ты должна быть ему признательна за столь благородный поступок, вне зависимости от того, собираешься возвращать долг или нет, — заметила Лорен поучительно. — Думаю, этот человек имеет серьезные намерения на твой счет, раз пошел ради тебя на такое…
— Лорен… — Кимберли перебила подругу и печально улыбнулась.
— Может быть, он собирается на тебе жениться? — продолжила Лорен. Ее губы лукаво изогнулись.
От такого невероятного предположения Кимберли чуть не потеряла дар речи.
— Лорен, ради Бога замолчи. Ты с ума сошла! — пролепетала она. — Откуда у тебя такие мысли?
— Завещание твоей крестной…
— Ах это… Забудь, Лорен. Поверь, Агостино Мангано в последнюю очередь думает о браке, если думает вообще. — Кимберли не хотела оскорблять романтические иллюзии Лорен и очень осторожно подбирала слова. — У него ко мне другой интерес. Агостино жесток и холоден.
— Его голос звучал по-другому, когда я открыла дверь… Он заметно волновался! Ты удивишься, но я в этом абсолютно уверена.
В таких вопросах не было наивней Лорен. Кимберли не хотела разбираться, какие подводные течения привели к ней финансового магната Агостино Мангано. Смотрел ли он на нее как на красотку, как на объект своего сексуального вожделения или как на очередную игрушку, не имеет значения. Кимберли избегала его, поскольку ненавидела.
— Лорен, Агостино задевает даже предположение, что его могут связывать нормальные
— Но ты не была любовницей другого мужчины!
Кимберли проигнорировала это замечание. После всех грязных публикаций, кто поверит в это сегодня?
— Будем откровенны, Лорен. Все, чего хочет Агостино, это лишь затащить меня в постель!
— А… — Лорен растерялась. Она так покраснела, что исчезли даже веснушки. — О, дорогая, нет… Я не хочу, чтобы ты связывалась с этим человеком!
Ночью Кимберли лежала без сна и слушала шум машин за окном. Она не могла простить себе сегодняшней слабости. Увлечься таким человеком, как Агостино Мангано? Невероятно. К такой женщине, какой он ее считал, можно обратиться с откровенным предложением. Это была его ошибка. Испорченный вседозволенностью, он посмел потребовать ее тело взамен роскошной жизни. Именно это Агостино и имел в виду. Сердце Кимберли защемило, оно истекало кровью. Как же она докатилась до того, что ее репутация оказалась безнадежно загубленной?
Когда Кимберли пришла пробоваться на роль Белоснежки в одноименном телевизионном фильме, она была никому не известной семнадцатилетней девушкой. Нельзя сказать, чтобы Кимберли прельщала профессия актрисы. Тем не менее она позволила отцу уговорить себя и пошла на пробы. Очень скоро ее заработок стал составлять огромные, как тогда ей казалось, суммы.
Когда новизна притупилась, Кимберли с ужасом обнаружила, как противна ей закулисная возня и бесконечные съемки. Она внимательно прислушивалась к советам режиссера, была старательной ученицей, работала как ненормальная и уже вскоре получила более выгодное предложение на главную роль в телесериале. Но все чаще ее стали посещать мысли о том, чтобы сменить профессию.
Так бы и случилось, но в ее жизни существовала другая, оборотная сторона. Все то время отец продолжал играть в азартные игры. Полагаясь на доходы дочери, он без ее ведома начал играть, причем весьма крупно. Менеджер одного из казино Эстебана перекрыл Гектору Вудсу кредит в тот момент, когда заподозрил, что старик не в себе. Первый раз Кимберли увидела Эстебана Бартлетта в тот день, когда пришла оплачивать долг отца на огромную сумму.
— Вы не измените его, Кимберли, — сказал ей тогда Эстебан. — Даже если ваш отец будет голодать, он все равно поставит последнюю пятерку на кон.
После того унизительного эпизода отец рассыпался в обещаниях. Он клялся, что никогда больше не будет играть, но неизменно нарушал свое слово. Респектабельные казино закрыли перед Гектором двери. Тогда он ввязался в опасную игру. Маленькая, прокуренная комнатка подпольного игорного дома, а партнер по покеру — преступник, который предупредил, что с удовольствием переломает Гектору все кости, если тот не вернет долг вовремя. С того момента жизнь Кимберли круто изменилась.
Гектор залез в огромные долга. Он знал, что после его предыдущих проигрышей у дочери не осталось никаких сбережений. Угрозу исполнили. Отца Кимберли доставили в больницу еле живым. Лежа на больничной койке, он рыдал и трясся от страха на руках у дочери. Он предупредил, что, если не отдаст деньги, в следующий раз будет хуже.