Муки сердца
Шрифт:
Официанты в униформе со знанием дела обслуживали огромный буфет, сервированный в центральном зале. Кимберли маленькими глотками пила шампанское и наслаждалась обществом Агостино, чья рука уверенно обнимала ее за талию.
Когда заиграла музыка, молодожены, следуя старой традиции, первыми закружились в танце. Сегодня Кимберли могла целый день оставаться
— Никто не собирается уезжать? — то и дело спрашивала она.
Наконец гости неохотно потянулись к выходу. Хозяева проводили последнего гостя до машины, а потом рука об руку неторопливо поднялись наверх.
— Когда ты понял, что любишь меня? — робко спросила Кимберли.
— Когда ты сбежала из Лондона и лишила меня возможности видеть тебя.
— Но ты не был готов признать это…
— Даже под пытками я не сознался бы в собственной уязвимости… А вот и наша спальня. — Агостино широко распахнул заветную дверь.
— Как замечательно звучит «наша», — заворожено произнесла она. — Я все еще не могу поверить, что ты любишь меня…
— Тебе бы не пришлось ждать так долго, если бы ты вела себя иначе на острове. — Агостино нежно взял в ладони ее лицо. — Я готов был в этом признаться. С тех пор как я понял, что заблуждался, я почувствовал себя мерзавцем. Я надеялся вымолить прощение, а ты…
— Рассказала о завещании крестной… — Кимберли взглянула в любимые глаза и улыбнулась. — Рано или поздно пришлось бы рассказать. А мне так хотелось сохранить лицо. Больше всего на свете я боялась, что ты поймешь, как сильно я тебя люблю…
— Дорогая.
— Я — любовь всей твоей жизни, — шутливо напомнила она, развязывая узел его галстука. Через секунду за галстуком последовал пиджак. — А ты — моей.
Агостино бережно опустил ее на огромную кровать. В его глазах зажегся золотистый огонь, растворившийся в мерцании ее прекрасных зеленых
Эпилог
Кимберли разбудило яркое утреннее солнце. Она сладко потянулась в постели, стараясь не разбудить мужа. В ту же секунду Агостино открыл глаза.
— С добрым утром, любимая, — сказал он бодрым голосом.
Эти простые слова прозвучали, словно волшебная музыка, и Кимберли нежно поцеловала мужа в ответ на приветствие.
— Если ты собираешься спать до полудня, то рискуешь остаться вдовой. Вот уже несколько часов я мучительно борюсь с собой, жалея будить тебя. Думаю, это сродни подвигу Геракла. — Он обнял жену и поцеловал пульсирующую ямку у основания шеи. — Ты роскошная женщина…
Кимберли нежно погладила его покрытую густыми черными волосами грудь.
— Сколько у нас будет детей? — с шутливой деловитостью спросила она.
Он восторженно улыбнулся, и это заставило ее сердце учащенно забиться.
— Ты хочешь от меня ребенка?
Кимберли уверенно кивнула.
— Точно могу сказать насчет троих. Двух мальчиков и девочки. Что касается большего, это будет зависеть от твоей карьеры.
— Карьеры? Но ты же настаивал на том, чтобы я прекратила сниматься. Я звонила в агентство и разорвала контракт… — Кимберли растерянно смолкла.
— Я был ослеплен ревностью. А сейчас так горжусь своей красавицей женой, ее умом и талантом! И хочу, чтобы все знали об этом. Ты прекрасная актриса и должна сниматься. Уверен, тебя ждет головокружительный успех. Главные роли в фильмах лучших режиссеров с мировыми именами. Я мечтаю о том дне, когда, затаив дыхание, буду ждать оглашения премии «Золотая пальмовая ветвь» на звание лучшей актрисы года. А через несколько мгновений зал взорвется восторженными аплодисментами в честь победительницы. И я буду знать, что твоя ослепительная улыбка, приводящая в восторг толпы поклонников, подарена мне одному.