Муки сердца

Лэнгтон Джоанна

— Если бы я только знала, — вздохнула Кимберли, стараясь скрыть счастливый румянец. Агостино больше не был ни холодным, ни отстраненным. Его необычайно раззадорило потрясающее открытие: она не сидит дома как неодушевленный предмет, пока он отсутствует. Он был не на шутку взбешен, не зная, где она. В результате совсем позабыл о ссоре, из-за которой они расстались.

Агостино подозрительно посмотрел на Кимберли.

— Ты была в Риме, в Париже. С кем? — неожиданно спросил он.

— Одна. — Кимберли изобразила

на лице оскорбленную добродетель.

Взгляд Агостино на секунду задержался на ней. Напряжение немного спало.

— Я был зол на тебя…

Это означало, что он в ярости чуть не лез на стену. Когда он обнаружил, что клетка опустела и птичка улетела, он бурлил как вулкан в ожидании момента извержения.

— Я бы предложила тебе выпить, но, боюсь, бар пуст, — заметила Кимберли.

— Естественно. Я не ожидал, что ты сюда приедешь.

Кимберли нахмурилась.

— Как ты объяснишь ремонт квартиры?

Положив ручку, Агостино выпрямился и устремил на нее сияющий взгляд.

— Послушай, все это сделали еще до нашей женитьбы. Ты могла и не заметить, но положение вещей с тех пор изменилось.

Кимберли побледнела.

— Разве?

Красивые губы Агостино были твердо сжаты.

— Я собирался поместить в газетах сообщение о нашей свадьбе…

— Нет. Мне нравится нынешнее положение вещей. — Еще никогда слова не давались Кимберли с таким трудом. Но гордость не позволяла ей согласиться на роль жены, предлагаемую столь пренебрежительно. — Мне нравятся эти апартаменты. Как и ты, я ценю наличие собственного жизненного пространства. И совершенно незачем устраивать шумиху в прессе, если этот брак распадется через несколько месяцев.

Агостино внимательно смотрел на нее, как ученый, срывающий покровы с инородного тела, стремясь проникнуть в его суть. Вдруг его сверкающие глаза насмешливо сузились, лицо утратило напряжение и по нему пробежала тень улыбки.

— Отлично, нет проблем. Ты очень разумно все изложила.

Внутри у Кимберли все сжималось, словно ее поджаривали на медленном огне. А он, похоже, испытал немалое облегчение, услышав ее решение. Он не видел смысла в попытках жить как нормальная семейная пара. Очевидно, Агостино не представляет для них общего будущего. Но Кимберли мечтала совсем о другом. Она надеялась, что он будет умолять ее жить с ним под одной крышей. Видимо, ей придется пройти долгий путь, прежде чем у нее появится хотя бы надежда,

— Я хотел бы получить объяснение твоему внезапному отъезду с острова, — заявил Агостино.

Кимберли насторожилась.

— Ведь я не знала, когда ты вернешься. Ты был очень сердит. Мне показалось, что неплохо было бы подождать, пока все утихнет.

— Знаешь, зачем я возвращался в Лондон? — Два листка, которые он сжимал в руке, отвлекали внимание Кимберли.

— Понятия не имею.

—

Разобраться с Эстебаном.

Совершенно не готовая к такому заявлению, она внутренне ахнула.

Агостино рассеянно взглянул на скомканные странички, разгладил их и машинально убрал в карман пиджака. Кимберли, ошарашенная неожиданным поворотом событий, холодея от ужаса, смотрела, как исчезает из виду ее творение.

— Он сломал тебе жизнь. И должен ответить за несчастья, которые тебе причинил, — взорвался Агостино. — Он украл часть твоей жизни, не говоря уже о кабальной ссуде…

— Агостино… Эстебан болен…

— Он на пути к выздоровлению, — мрачно возразил он. — И, как следовало ожидать, устыдился своего поступка.

— Ты действительно схлестнулся с ним? — Кимберли никак не могла прийти в себя.

— В присутствии Мелани, которая, когда узнала об истинной природе ваших отношений, пришла в восторг. Эстебан не собирался открывать ей правду, так что уязвленное самолюбие послужит ему наказанием. Он втянул тебя в бессмысленную и подлую игру только для того, чтобы причинить боль Мелани! — заключил Агостино.

— Я и не подозревала, что ты принял все это так близко к сердцу, — тихо заметила Кимберли.

— Теперь ты моя, — отозвался Агостино с холодной небрежностью. — Я привык защищать то, что принадлежит мне.

— Я не принадлежу тебе… Просто прохожу мимо.

Щеки Кимберли пылали, выдавая ее с головой. Ей хотелось ударить его, но она лишь крепче стиснула зубы, потому что знала, что в следующее же мгновение растает в его жарких объятиях. Почти семь дней одиночества обернулись невероятной слабостью.

Агостино стоял у кровати, вцепившись пальцами в полированную спинку. Черные глаза ни на секунду не отрывались от прелестного личика жены.

— Эстебан и Мелани заставили меня понять смысл игр, в которые играют взрослые, — спокойно заметил он.

У Кимберли по спине пробежал легкий холодок. Нет, конечно, он не ее имеет в виду. Она ведь не играет ни в какие игры.

— Я что-то не улавливаю…

— Эстебан пренебрегал женой. Мелани завела глупую интрижку. Она не стала просить прощения. А он был слишком обижен, чтобы простить. Поэтому они провели два года в беспрестанных ссорах, обсуждая условия развода.

— Сумасшествие, — тихо произнесла Кимберли.

Агостино бросил взгляд на часы. С его губ сорвался вздох сожаления.

— Я бы остался. Но обещал кузену появиться на праздновании его совершеннолетия в ночном клубе.

Кимберли сидела неподвижно, как каменная статуя.

— Ты… уходишь? — едва смогла произнести она.

— Светская жизнь, любовь моя. Бизнес, семейные обязательства, — принялся устало перечислять Агостино. — Но время и расстояние сделают наши короткие встречи еще более восхитительными…